Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 29 – Владимир Медведев

— Ну хоть заткнул ее кто?

— Молчали.

— Одобряли? Поверили ей?

— Я не опрашивал.

Кое-кто, вероятно, несправедливо обвинит Матвея в злопамятности и мстительности. Но кто, скажите, оказавшись на его месте и заполучив такое мощное орудие, как бесы, отказался бы отплатить оком за око?

Однако, как бы то ни было, без работника не обойтись.

— Вован, – попросил Матвей, – домой пойдешь, заскочи по пути к Климу. Пусть ко мне заглянет.

— За коим он тебе?

— Хочу в работники взять.

— Однорукого?

— Я бы безрукого взял, они лучше одноруких, да нет таких в деревне. Как-то по ящику показывали, за бугром девка одними ногами с любой работой управляется, даже дочку с ложечки кормит. Мне бы такую, так ведь не поедет в нашу глухомань.

— Пижонишь, – сказал Вован, – ох, пижонишь.

— Прикинь, с моей ли харей двурукого запрягать? – с напускным смирением вздохнул Матвей.

Клим, однорукий, разумеется, не посмел отказаться. А Вован зачастил к Матвею. В этот раз начал издалека.

— Здорово.

— И тебе не хворать, – осторожно ответил Матвей, надеясь оттянуть неприятные объяснения, а если не удастся, то соврать: мол, Магардон над твоей просьбой еще думает.

— Слыхал новость?

— Откуда? Никто ко мне не заходит, и я никуда.

— Боятся.

— С чего бы? Мои никого не обижают. Кроме меня, конечно.

— Разве? Ивана Иванова с Иваном Никифоровым кто поссорил? Они теперь как собаки грызутся.

Здесь необходимо пояснить: оба упомянутых Ивана проживали по соседству, на улице Коммунаров (впрочем, название не имеет значения для повествования и никак не объясняет описываемые события). Были они одногодками и друзьями не разлей вода с младых ногтей. Да и в зрелые годы оставались чуть ли не крестовыми братьями, как Илья Муромец с Добрыней Никитичем, как Ахилл с Патроклом. Вместе на рыбалку, вместе в баню, вместе за праздничный стол… Единственное, что их разделяло, – забор между дворами, который достался им от покойных родителей, и они не захотели его рушить, чтобы «все оставалось как при предках». Да и жены не разрешили бы: они меж собой не особо ладили. Теперь и мужья расплевались. Злейшие враги.

— При чем здесь бесы? – усомнился Матвей. – Люди и без них ссорятся.

— Бывает, – согласился Вован. – Но тут еще коза Ивана Никифорова замешалась. Бесовская была тварь. Не зря Занозой назвали.

И он поведал, как поссорились два Ивана.

Забор между соседскими дворами был чисто символической преградой: давно обветшал, доски рассохлись, а кое-где сгнили, так что брешей в нем образовалось немало. В одну прекрасную ночь, а точнее под утро, когда начало рассветать, Заноза выбралась из своего загончика в хлеву и проломилась через одну из лазеек в огород Ивана Иванова. Зачем ей понадобилось лезть в чужой огород, когда под носом имелся хозяйский? Э-э-э, нет… Там она однажды побывала, и хозяин на понятном всем живым существам языке прочитал ей поленом лекцию о священном праве частной собственности. Умная Заноза принцип усвоила безо всяких конспектов и прекрасно поняла разницу между хозяйским и чужим, то есть, по сути, ничьим. Пробравшись на ничейную территорию, учинила там то, что обычно творят козы в огородах – полный разгром: что смогла, то съела, остальное погрызла, а что не сумела погрызть, то вытоптала. Причем все это она сотворила безо всякого бесовского наущения, а просто следуя своей природе, за что была наказана самой судьбой. На ютубе такая скорая расплата ошибочно именуется «мгновенной кармой».