Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Под домом будто граната разорвалась. От рваного пролома в полу во все стороны полетели осколки досок. Одна из половиц не сломалась, а отодралась по всей длине и взлетела в воздух, встав диагонально, наподобие поднятого шлагбаума. Верхний ее край шарахнул по стеклянному светильнику под потолком. Лампочка выстрелила. Свет погас. Кувыка угрожающе надвигался на меня в полутьме. В отсветах, падающих из неплотно притворенной двери светелки, я различала только огромную неясную массу, из которой ко мне тянулись не одна и не две, а, как мне показалось, сразу несколько конечностей. Я замахнулась косой. — Стой! Не подходи! Порежу! Кувыка отшатнулся назад и ручонки – все, сколько их там у него было, – отдернул. Вот так-то! Я почувствовала себя намного увереннее. Страх сменился боевым задором. Эх, раззудись плечо, размахнись рука… Я шагнула вперед и вновь взмахнула косой. Кувыка попятился. Он отступил уже к самому краю пролома. А ну-ка, еще разок. Скинем монстра в яму, и пусть убирается себе восвояси… Но не успела я сделать новый замах, как Кувыка ухватил за косовище у самой пятки лезвия и потянул к себе. Я рванула древко на себя, но Кувыка не стал соревноваться со мной в перетягивании косы, а просто отломил железку – с легкостью, с какой ребенок срывает головку цветка. Боже, а что, если он начнет меня же и косить моей косой? Чудище помахало в воздухе едва различимой в темноте железкой, затем спрятало ее, а как и куда – мне и углядеть не удалось… Я вырвала из-за пояса топор, и Кувыка тут же выдернул его у меня из рук. Я шагнула назад. Только бы не упасть. Свалюсь – мне конец. Кувыка надвигался туманной массой. Краем сознания я зарегистрировала доносящийся сверху голос. — Оля! Оля! – звала мама. – Я никак не могу уснуть. Поднимись, пожалуйста, ко мне. Я молча отступала. Кувыка пробормотал: – Хагн. Ап хых хагн… И шагнул вперед. — Ольга, почему ты молчишь?! – крикнула мама. В спину мне, поперек: от поясницы до лопаток, уперлись перила лестницы, ведущей в светелку. Дальше отступать некуда. — Господи, да уснула ты там, что ли! – сердито воскликнула мама. – Когда нужно, тебя никогда не дозовешься. – Хых… Ап чоп хых… Хагн… – сказал Кувыка. И тут я завизжала. Вернее, услышала свой собственный дикий, нечеловеческий визг, который испугал меня почти так же, как надвигающееся в полутьме смутное, остро пахнущее землей чудище. Кувыка замер. Я визжала… Даже не от страха, от отчаяния или чувства бессилия, а… Не знаю, как выразить… Это было что-то неимоверно древнее… Словно из меня, откуда-то изнутри, из мне самой неизвестной глубины вырвалась и вопила незнакомая тварь, слепая и злобная – той же самой природы, что и Кувыка. А он хмыкнул и попятился. Я вопила, визжала и рычала до тех пор, пока Кувыка не отступил на край пролома, неловко рухнул вниз и исчез, и только тогда вой смолк. В горле у меня забулькало – эта темная тварь погружалась обратно в свое темное болото, а я разом обмякла, осела и опустилась на пол, словно из меня вдруг выдернули позвоночник – вместе со спинным мозгом (который-то, кажется, и визжал). Сколько я сидела, секунду или час, не знаю. Очнулась от маминого голоса, шелестевшего сверху, с порога светелки: — Оля, Оленька, что с тобой?.. Что он с тобой сделал? |