Книга Сиротский приют у озера, страница 83 – Дэниел Г. Миллер

— Итак, в чем дело?

— Не уверен, что тебе стоит продолжать заниматься этим делом.

Он пристально смотрит на меня темно-карими глазами, и я замечаю покраснение в уголках и мешки под ними.

— Почему?

Он снова затягивается и при каждом шаге ударяет ногой по земле, подыскивая нужные слова. Детектив проводит языком по обломку переднего зуба.

— Я бы хотел дать тебе простой ответ, но не могу. Однако все, что связано с этим делом, говорит мне о надвигающейся опасности.

Он поднимает глаза к небу. Я чувствую запах дыма от камина. Я кладу руку ему на плечо, пытаясь заставить посмотреть на меня. Оно костлявое. Он худее, чем кажется.

— Что ты имеешь в виду?

— Похоже, никто не хочет, чтобы дело было раскрыто. Это лучшее, что я могу сказать. Каждый раз, когда я прошу выделить дополнительные ресурсы для расследования, шериф отказывает. Любой, с кем я пытаюсь побеседовать, либо не соглашается, либо игнорирует меня. Я вспоминаю дела о других пропавших девочках, те, которые вообще открывали, и вижу в них одно и то же: формальное расследование без каких-либо последующих действий. Вчера я пожаловался нескольким своим коллегам, и они сказали мне, что я должен сосредоточиться на других делах.

— Что ты хочешь сказать? Думаешь, департамент шерифа замешан?

Мужчина снова затягивается и выпускает дым изо рта, словно тушит свечу. Мы проходим мимо маленького желтого коттеджа с золотистым ретривером у окна, который выглядит таким же растерянным, как и я.

— Даже не знаю, что хочу сказать. Сложнее всего то, что все их слова – правда. У нас ограниченные ресурсы, поэтому вполне логично, что мы не должны тратить их на поиски девочки, которая по всем признакам сбежала сама. А приют Святой Агнессы – это учреждение, которое принесло много пользы, поэтому никто не хочет, чтобы из-за какого-то расследования его закрыли. Но я не могу отделаться от ощущения, что все они лучшие друзья директора, которые просто хотят замять это дело. Все, что я знаю, – оно не дает мне уснуть.

Друзья директора.

Маккензи призраком следит за этим расследованием. Теперь я понимаю, насколько Бобби одинок. Он хороший полицейский, пытающийся найти Мию, но он словно на необитаемом острове: не знает, кому доверять, и, что самое страшное, я тоже не знаю. Мы сворачиваем направо на следующей улице. Дым от камина, который я учуяла ранее, поднимается из трубы песочного цвета дома в тюдорском стиле, расположенного дальше по дороге.

— Да, я понимаю. С тех пор как я начала это расследование, у меня такое чувство, что я борюсь со связанными за спиной руками. Даже Мэдлин Хэмсли, которая наняла меня, черт возьми, не хочет рассказать мне всю историю.

Бобби останавливается как вкопанный. На дорогу перед нами сыплются листья.

— Что значит «Мэдлин не хочет рассказывать тебе всю историю»?

Я спорю сама с собой о том, насколько можно ему доверять. До сих пор он был просто полезен, но я давным-давно поняла, что в этом бизнесе ни на кого нельзя положиться. К несчастью, у меня мало времени на эту загадку, поэтому нужна любая доступная помощь. Иногда единственный выход – это довериться и надеяться.

— Ладно. Но это останется между нами, хорошо? Эту информацию нельзя приобщать к материалам дела или рассказывать коллегам.

Детектив поднимает правую руку, и я впервые вижу, как его ястребиный нос морщится, а рот расплывается в искренней улыбке.