Книга Сиротский приют у озера, страница 68 – Дэниел Г. Миллер

Мы смеемся. Поезд со скрежетом подъезжает, мы входим и усаживаемся на разноцветные пластиковые сиденья. Сегодня наш счастливый день – у нас новый вагон.

Кенни на мгновение отводит взгляд, чтобы не создавать неловкости, а затем опускает глаза в телефон. Он начинает играть в Mario Kart, поэтому я смотрю в другую сторону. Я замечаю, как мужчина со шрамом садится в следующий вагон. Он стоит у одного из металлических поручней, и я вижу его через окно, или, скорее, он видит меня. Машинист рявкает что-то неразборчивое, и поезд отходит от станции.

— Просто чтоб ты знала, я не смогу надолго задержаться. Через час у меня выступление в Клубе коллекционеров, – говорит Кенни сквозь шум и гам, доносящийся из его телефона.

Клуб коллекционеров – это группа людей, собирающих старинные ножи. Они находят образцы времен Гражданской или Второй мировой войны, а затем демонстрируют их друг другу. Когда Кенни впервые рассказал мне об этом и показал – я ужаснулась. Компания одиноких мужчин с холодным оружием отнюдь не производила впечатление элитного клуба, но теперь, когда я знаю об этом больше, все кажется безобидным. Думаю, это просто повод для мужчин собраться вместе, выпить пива и поболтать – аналог книжного клуба для женщин.

Я похлопываю Кенни по плечу.

— Не думаю, что это займет много времени. Может, вообще ничего произойдет. Ты можешь уйти, когда захочешь.

Он кивает и разочарованно смотрит в телефон. На что он надеялся? Что я скажу: «Нет, Кенни, ты не можешь пойти в Клуб коллекционеров. Ты мне нужен. Останься со мной?» Думаю, в детстве он пересмотрел романтических комедий.

Пять минут спустя мы подъезжаем к нашей остановке на пересечении Тридцать Четвертой улицы и Хадсон-Ярдс. Человек со шрамом остается в вагоне, но меня не покидает ощущение, что я его уже где-то видела. Мы выходим со станции и проходим несколько кварталов на север по указанному адресу. За последнее десятилетие эта часть Манхэттена преобразилась: вдоль реки выросли парки; построили офисы и кондоминиумы. Но про эту улицу, похоже, позабыли – в воздухе витает слабый аромат сточных вод, а на одной стороне дороги находится открытая строительная площадка. Дождь превращает землю под ногами в слякоть. На другой стороне вдоль тротуара выстроился ряд брошенных экипажей, запряженных лошадьми, – я предполагаю, что ими пользуются туристы в Центральном парке. Их, должно быть, оставляют здесь, потому что больше негде. В стороне от улицы хмурятся полуразрушенные здания, как приговоренные к смертной казни заключенные, ожидающие, когда их сотрут с лица земли. Да уж, такого я не ожидала.

Мы с Кенни спешим по Тридцать Восьмой улице под моросящим дождем, пока не добираемся до невзрачного двухэтажного здания дымчатого цвета. На первый взгляд строение кажется заброшенным: решетки на окнах, облупленная краска. Никаких вывесок, а вместо тротуара – сплошная грязь. И ничего больше. Но, подойдя ближе, я замечаю свидетельства недавнего присутствия: у главного входа валяется несколько пустых стаканов. Дверь заперта, но на том месте, где должны были стоять люди, видны следы ног. Я достаю телефон и все фотографирую.

— И ради этого ты меня разбудила?

Кенни натягивает на голову капюшон куртки и, уперев руки в бока, пинает грязь. Когда он раздражен, он подпирает спину обеими руками, как беременная женщина. Его цель – показать свое недовольство, но мне от этого вида просто смешно.