Книга Амурские волки, страница 186 – Коллектив авторов

— Воздуха, побольше воздуха!

Она мигом накинула верхнее платье и почти выбежала на улицу. На бирже стоял один из лучших извозчиков города. Марфа вскочила на него и шептала:

— Скорей! Скорей!

— Куда прикажете? – спросил извозчик, трогая вожжами.

— Куда хочешь. За город по лучшей дороге.

Извозчик гикнул, и конь взял с места, размашисто помчался по улице по направлению к Астрахановке. Балюшевич крепко охватил Марфушу за талию, с силою прижал ее к себе. Марфуша вся съежилась, свернулась клубочком на груди своего Леонтия, как птенец под крылом своей матери. Воздух свистел вокруг ее пылающего лица. Ей было уютно, хорошо. Все неприятности куда-то пропали, словно их и не было никогда. Она вся была безотчетно полна каких-то неясных, но светлых, ярких надежд на будущее.

— Ты что же молчишь, родная? Хорошо тебе? – шепотом спросил ее Балюшевич.

Марфа, ничего не отвечая на вопрос, повернула немного голову, взглянула на спутника, улыбнулась и еще глубже уткнулась всем телом в объятия своего милого.

Из тюрьмы Федор Покосов поехал к старику Алехину. После ссоры из-за золота ему тяжело было ехать к нему, но страх перед будущим заставлял отложить самолюбие в сторону.

— Придется поклониться старому черту! – ругался он дорогой. – Ничего не поделаешь. Без него не обойдешься. У него связи, знакомство. А то, пожалуй, и меня заберут. Совсем тогда дела пошатнутся. Да и похлопотать нужно, чтобы на поруки отпустили. Все это он может.

У Алехина он застал своего знакомого Луковкина. Это был пароходчик и домовладелец, но не волчьей породы. Он доверился своему зятю Маханову, поручил ему управлять мельницей в Харбине и заведовать пароходом. И вот теперь пришел к Алехину с жалобой на зятя:

— Разорил совсем меня, по миру пустил. Обобрал как есть. Поговори ты с ним, Василий Алексеевич. Может быть, он тебя послушает, рассчитается со мной по-божески. Хоть не все уже пусть отдаст, хоть половину.

— А документы какие-нибудь есть у тебя? – спросил Алехин.

— Какие, батюшка, документы! Не чужие ведь мы с ним. Дочь родная за ним. На веру все было.

— Верил, так и получай.

— Да не дает ничего. Говорит, не должен я тебе. А откуда у него взялась лесная торговля, дома? Все ведь это мои деньги. Меня нищим сделал, а сам богатым человеком стал.

— Так-так. Ничего я тут не могу. Не послушается он и меня. И никого не послушает. Напрасно хлопочешь. Парень, видимо, знает толк в деньгах, ну и не выпустит их из рук.

— Да как же это так! А я-то как? Ведь у меня дети. Они-то как теперь – ни при чем останутся?

— Видимо, так. Деньги, они к рукам идут.

— Как это, к рукам? – не понял Луковкин.

— А так: кто их умеет держать, к тому они и идут. А ежели кто их не умеет в руках держать, от того они уходят. Это не с тобой только с одним случалось. Это со всяким бывает.

— То-то, просты мы уж очень.

— И не с простыми это бывает. Меня вот тоже Скипидаровы нагрели на лошадях да на лесе.

— Про лошадей я слышал, а про лес не слышал.

— Лес тут я поручил им доставить в казну.

— Ну!

— Ну и доставили, деньги получили да к себе в карман и положили.

— Да как же это можно?

— Отчего же нельзя? Можно, бывает. Не зевай! А прозеваешь – воду хлебаешь. Так и пословица говорит.

— Значит, так тому делу и быть?

Алехин лишь пожал плечами: