Книга Амурские волки, страница 129 – Коллектив авторов

— Мы, кажется, все уже переговорили. Договорились. Я подожгу пароход, а вы получите деньги со страхового общества, – с горечью в голосе ответил Хулиганов.

Покосов внимательно посмотрел на Хулиганова и, подозрительно глядя ему в глаза, проговорил:

— Да ты уж не на попятный ли хочешь?

— С чего это ты взял?

— Да с твоих слов.

— Что же ты нашел в моих словах?

— А как же, сговорились мы с тобой обо всем: и что ты должен сделать и что мы, и что мы получим и что ты, а теперь вдруг слышу такие речи: «Я подожгу, а вы деньги получите…»

— Что ж, так ведь оно и есть!

— Так-то так, да зачем это говорить, ежели все условлено? Выходит, что ты недоволен условием.

— А чему же тут особенно радоваться-то? Дело-то каторгой пахнет.

— Каторгой! Скажет тоже!

— А что же, разве это не так?

— Так, да не совсем так. Тут не Россия. Тут и не такие дела сходят с рук.

— Какая же разница: законы-то одни!

— Законы-то одни, да люди другие. В России ежели ты поджег пароход, так шум поднимется на весь мир. А тут… посмеются немного, и все тут.

— Посмеются?

— Ну да. А что же ты думал! Будут шуметь, как в России? Здесь, брат, эти дела-то бывали. Да еще какие! Публика со смеху помирала!

— Что же тут смешного-то?

— И очень даже смешно! Ты слышал про горячий лед?

— Горячий лед?

— Ну да, горячий! Такой горячий лед, что от него пароход загорелся и сгорел дотла.

— Как же это? – совсем опешил Хулиганов.

— Так. Купили пароход. Корпус совсем старый, никуда не годный. Ну а машина еще ничего себе. Купили за гроши. Машину вынули и свезли на берег. А корпус загорелся и сгорел весь.

— При чем же тут лед?

— А при всем. От него вся причина.

Хулиганов с недоумением посмотрел на Покосова.

— Не понимаешь?

— Не понимаю.

— Да тут, пожалуй, и не поймешь сразу-то. Такая хитрая механика подведена, что не всякому понять. По-ученому все сделано.

— Да ты говори толком! – нетерпеливо перебил Хулиганов.

— Толком говорю: на ученый манер все было сделано. Сгорел пароход, ну, значит, как водится, дознание, от какой причины случился пожар. Искали, искали – никакой причины нет. Людей на пароходе не было. И близко никто не подходил, да и подойти трудно было: шла как раз шуга^[2]. Перед началом навигации дело-то было.

— Так… Мудреная штука.

— Еще какая мудреная-то! По-прежнему, по-старинному, коли нет причины, так сказали бы «Божья воля». Да на этом и покончили бы. Ну а по-нынешнему, по-ученому, так нельзя. Коли был огонь, так, значит, как-нибудь, да загорелся. Так рассудили те, которые производили дознание. А рассудивши так, пошли и дальше: «Коли никто не зажигал огня, так, значит, он сам загорелся». «Самовоспламенение» это называется.

— Бывает.

— Бывает-то бывает, а только тут штука совсем мудреная получилась: что могло самовоспламениться в старом пустом корпусе парохода?

— Да! Мудрено!

— И очень даже мудрено! – с удовольствием смаковал Покосов. – Начали думать умные люди и надумали.

— Надумали?

— Надумали в лучшем виде. Ученые, они как начнут думать, так надумают непременно. Что хочешь под ученую линию подведут. И тут так подвели, что во всем виноват лед.

— Лед?

— Ну да, лед!

— Вот так штука!

— И штука-то по-ученому выходит простая: шуга шла, лед терся о пароход, пароход шатался. Ну и происходило трение. И от трения пароход загорелся. Вот, вроде как ось в колесе, когда ее не смажешь хорошенько.