Книга Амурские волки, страница 130 – Коллектив авторов

— Ну, это того!

— Что?

— Этого не может быть. Это выходит, загорелся оттого, что его шатало.

— Ну!

— Ну ежели это так, то как только волнение, так пароход должен загореться, потому что во время волнения его шатает. Однако не загораются!

— Не загораются, – согласился Покосов. – Это всякий знает. В море какое волнение бывает, а все же корпуса пароходов не самовоспламеняются. Это все так. И насчет этого ты можешь думать как хочешь. Ну а все же в протоколе было написано: «Произошло самовоспламенение от трения льда». И так оно и осталось.

— И что же, получили премию?

— В лучшем виде. Без задержки, чистоганчиком сорок девять тысяч получили. А корпус-то нужно было на дрова продать, и дали бы за него для этой надобности рублей двадцать.

— Хорошее дельце обработали!

— Недурное. Уж на что лучше. А только я к тому все говорил, что в России, на Волге например, случись такая история, так шуму бы было – не оберешься. Этот самый протокол во всех газетах пропечатали бы, и уж без суда не обошлось. А у нас тут – хоть бы что! Посмеялись малость промеж себя, да на этом и кончилось.

— Да, у умного человека и лед заместо огня будет.

— В лучшем виде. На то и умные люди. На то и щука в море, чтобы карась не дремал.

Хулиганов повеселел. Обуявший его перед этим страх рассеялся, и будущее представлялось ему в радужном свете. Самый поджог и возможная ответственность за него отошли на задний план.

— На Амуре все возможно. Такие ли дела сходили с рук! А заработать умному человеку никогда не помешает. На то и ум дан.

Пароход дал третий свисток. Матросы начали убирать сходни.

— Ну, с Богом. Дай Бог успеха, – пожелал Покосов своему сообщнику и пошел по сходням.

Балюшевич на другой же день принялся за выполнение своей миссии. В десять часов вечера он положил в бумажник достаточное количество крупных кредиток и отправился в собрание. Тут он прошел прямо в карточную комнату и, окинув взглядом играющих, улыбнулся довольной улыбкой.

Все в сборе… налицо, говорила эта улыбка.

Его встретили радостными возгласами:

— А! Пожалуйте!

— Просим милости!

— Вас так давно не видно!

Это были все завсегдатаи карточной комнаты. И если их не называли профессиональными игроками, то только потому, что у них была другая, официальная, так сказать, профессия.

Все они 20-го получали присвоенное содержание из казначейства. Все они утром до 3 часов дня подписывали бумаги, вершили дела. А ночами тут, в этой карточной комнате, пополняли свой официальный бюджет неофициальными прибытками.

Приходу Балюшевича они были искренно рады. Балюшевич, как человек деловой, приходил сюда со специальной целью – проиграть известный куш. И он умел проиграть тонко и деликатно, как бы естественно. И проигрывал именно тем, кому хотел и сколько хотел. Эти проигрыши всегда принимали веселый характер. Над Балюшевичем подшучивали как над горе-игроком. А он добродушно принимал эти шутки и тоже шутил над собой.

— Садитесь, садитесь! – приглашали его.

— Обыграть пришли нас?

— Обязательно сегодня обыграю. Не уйду без этого, – с улыбкой, но почти серьезно отозвался на шутку Балюшевич и выложил на стол бумажник, набитый сотенными.

— Ого! Да вы серьезно собрались обобрать нас!

— Совсем ограбить хотите!

— Начисто?!

И глаза игроков жадно впились в туго набитый бумажник. Каждый из них думал: «К кому из нас перейдет эта благодать?»