Книга Белые розы Равенсберга, страница 72 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

И так Зигрид молилась, богохульствовала, плакала и просила, пока установившаяся вокруг тишина не напомнила ей, что пора, пожалуй, возвращаться домой. Она собрала все свои моральные силы, чтобы казаться спокойной, и это ей удалось, ибо она была не из тех, у кого каждое движение души тотчас отражается на лице. Когда она прошла сквозь церковь в ее полуденном затишье и ступила на улицу, ее прекрасные и холодные черты казались привычно спокойными, будто никогда и не бушевал в ее душе шторм, потрясший все до основания.

И все же, несмотря на внешнее спокойствие, все в ней продолжало бушевать, – не как очистительная гроза, которая освежает воздух, не как стремительный ураган, который вмиг проносится над землей и водой, сгибая все и ломая, это был шторм, призванный губить и уничтожать, – и будь что будет…

Когда через несколько минут Зигрид вошла во дворец, Ирис слетела навстречу ей вниз по лестнице – сияющее счастье в прекрасных темно-фиалковых глазах, воплощенная радость и очарование.

— Зигрид, Зигрид! Где же ты была? Я очень за тебя волновалась! – воскликнула она.

— У меня болела голова, и я прогулялась, – ответила Зигрид кисло, но все же попытавшись улыбнуться.

— Бедная ты моя! – сказала Ирис и прижалась своей розовой щечкой к побледневшей щеке сестры. Потом она нежно поцеловала эту щеку и прошептала: – Зигрид, между нами ведь все по-прежнему, как несколько дней назад, когда у тебя было столько терпения, столько любви для меня?! Правда?

Горячие слезы навернулись на глаза Зигрид при этих ласковых словах, она молча поцеловала Ирис в лоб и прижала белокурую головку к своей груди.

— Пожалуйста, имей лишь снисхождение и сострадание, хорошая моя, милая, – попросила она тихо. – Я больна… Больна и часто сама не знаю, что говорю…

— Тихо, Зигрид, ни слова больше! Я ни в чем тебя не упрекаю и, конечно же, хочу тебя оберегать и со всей любовью заботиться о тебе, – с готовностью откликнулась Ирис.

И снова Зигрид от всего сердца поцеловала сестру: демон отступил, и она ощущала только любовь, чувствовала, что вновь способна дарить ее подружке своей юности. Но реальность вновь разрушила хорошие движения души и добрые чувства.

— Итак, ты снова моя дорогая прежняя Зигрид! – воскликнула Ирис радостно. – Та самая Зигрид, без советов и помощи которой мне никак не обойтись. Идем, – и она вместе с сестрой, обняв ее, стала подниматься по лестнице. – Только подумай, пока тебя не было, мы – то есть папа, Марсель и я – поехали к мадам Кризопрас, и я была ей представлена как будущая невестка. Смешно, правда, что этот «милый Борис» и Саша отныне величают меня тетушкой? Но все они были так восхитительно милы и сердечны со мной… Правда! И только подумай, мадам Кризопрас – или Ольга, как мне теперь положено ее называть, – произнесла долгую, очень забавную речь о недостатках долгой помолвки – мол, это было бы сомнительное удовольствие для невесты и жениха, да и всех остальных, а Марсель объявил, что ждать вообще не собирается… Но что с тобой, Зигрид? Тебе снова плохо?

— Ничего, ничего! Уже прошло.

— Бедняжка! Да, тут и папа присоединился, так что теперь наша свадьба большинством голосов назначена на первое мая. Наша свадьба, подумай только, Зигрид! И мадам Кризопрас, то есть Ольга, взялась позаботиться о моем приданом, тут она совершенно как рыба в воде, – это значит о белье и туалетах, все остальное имеется в замке Хохвальд, Марсель говорит – в огромных количествах. Так что я в сокровищницу майората по семейному обычаю внесу лишь некоторые серебряные приборы с моим гербом… Но первого мая, Зигрид! Всего несколько недель, и я стану женой, его женой! Мне до сих пор кажется, что я сплю и вот-вот проснусь… Как это вышло, Зигрид, как случилось, что он, такой богатый, чудесный мужчина, который может выбирать среди самых лучших и красивых, избрал меня, твою бедную маленькую Ирис, со множеством недостатков, с бесчисленными несовершенствами? Взаправду ли это? Или мне все снится?