Книга Чёрное лето, страница 67 – Антон Панарин

Выбежал из подъезда и чуть не наткнулся на патруль. Пробежал через двор, вынырнул из арки и перебежал через дорогу. Обошел дом, возле которого ошивался Саныч по кругу, запустил руку в трубу. Опа! Кусок тряпки, а внутри записка. «Южная застава десять чел., слева дворами свободно».. Походу дела прапор крыса, как я и думал. Запихнул сверток обратно, чтобы не поднимать кипеш. А то еще на дно заляжет, хрен что докажешь потом.

На работе весь день клевал носом после этих слежек. По праву главного пошел и покемарил в машине пару часов. Ночью снова пришел понаблюдать за заставой. Просидел всю ночь, но ничего не произошло. Днем расспросил нашу охрану, оказалось, что погранцов перебрасывают с одной заставы на другую каждый день. Стало ясно почему я не встретил никакой активности. Информации у меня не было где появится в следующий раз прапор, но определенно нужно было с ним пообщаться.

Днем поехал в район Ворошилова, прошелся по брошенным домам, все подвалы с окнами, зачастую разбитыми, звук будет распространяться знатно. Пройдя, немного дальше нашел школу. Школы не работали, и были попросту брошены, эту же и вовсе малолетки превратили в арт объект, вся с верху до низу была изрисована граффити. Закрыта на навесной замок. Но скобы на каких висел этот замок выглядят сопливо. Достал нож, подарок Артёма, поддел скобу, заскрипела, и древние гвозди обломились, замок завалился на бок, дверь больше ничего не удерживало. Обследовал школу, повезло. Школа еще советская и в ней было построено бомбоубежище. Стены толщиной в километр точно не пропустят никаких звуков. Вот тут, пожалуй, и поговорим с прапором.

Вернулся домой, взял пистолет Макарова, который так и не вернул генералу, забил полный магазин. Заскочил на склад, купил за трудодни наручники для БДСМ и люминесцентную краску, кладовщик посмотрел на меня с такой ухмылкой, что я едва его не послал нахрен. День был солнечным. На улице температура поднялась до плюс десяти. Снег активно таял. Чем я и воспользовался. Окрасил черную тряпку купленной краской и оставил загорать на солнышке.

Следующие три ночи я провел на крыше, прапора не было. Но огонек всё так же появлялся со стороны зэков, мелькал пару секунд и исчезал. На четвертый день в дали снова появилось мерцание, и на этот раз прапор уже присутствовал на заставе и подал ответный знак. Увидев это, я поспешил вниз. Обошел здание куда прапор прятал записки и спрятался за углом. И снова по косой дуге через дом перелетел огонек и со свистом воткнулся в землю в двадцати шагах от меня. Зима отступала и грязь, затопившая улицы сообщила мне, когда прапор начал приближаться к трубе.

Хлюпание сапог, тишина. Стоит читает. Снова начали хлюпать сапоги, уходит. Пробежав по оголенному бетонному фундаменту, я сократил расстояние метров до пяти, а после что было сил шлёпнул берцем по снежной жиже. Прапор обернулся на звук, и начал уже сдергивать автомат с плеча, но поздно. Со всего размаха я усадил ему в переносицу пистолетной рукоятью. Под ней громко хрустнуло и прапор повалился на землю. А я сверху упал, зажимая ему рот рукой. Еще раз ударил уже по лбу. Вместо крика послышалось невнятное мычание. Затолкал платок в рот, защелкнул наручники за спиной и потащил к школе.

— Попытаешься сбежать завалю, понял?