Книга Чёрное лето, страница 126 – Антон Панарин

— Я тебе очень благодарен, но не так что бы слишком? Понял. Ладно, посмотрю, что сделать можно. Ну хорошо, сделаем, внутри кабины сделаю пазы куда оргстекло будет вставляться, при желании сможешь его извлечь и вести через отверстия огонь.

Распрощавшись с дядей Петей, я отправился домой. Дома мне на шею тут же бросилась Надя и запечатала рот поцелуем. Глаза краснющие, плакала.

— Надюш, ну ты чего? Всё хорошо, я жив, здоров.

Не поверив мне, Надя начала ощупывать меня и нашла-таки злополучную рану на боку. Хотя её было трудно не найти, футболка слева пропиталась кровью. Надя взвизгнула и потащила меня на свет, чтобы осмотреть рану. Спустя пару минут мне промыли рану и залепили пластырем, жить буду.

— Надь, а где Пашка с Ириной?

— Я Ирке постелила в соседней комнате, они с Пашкой болтали сидели, да так и уснули. А я тебя всё ждала, извелась уже.

Я заглянул в Иркину опочивальню, Пашка растянулся в одежде на кровати, а у него на груди пристроилась Ирина и тихонько посапывала.

— Всё хорошо Надь, в меня больше даже не стреляли. Один зэк грозил на ремни пустить, но я его на мясопереработку отвез к Ивану Фёдоровичу. Пойдём спать.

Утром я проснулся от запаха выпечки. Зайдя на кухню, увидел накрытый стол, Пашка поглощал пирожки, а Ирина поглощала его глазами. Нет, никому не позволю лишить меня таких пробуждений. Сделаю всё что бы Пашка вот так лопал за обе щеки, что бы Ирина на него смотрела с обожанием, чтобы Надя была рядом. Чего бы мне это ни стоило.

Перекусили, и поехали в управу. Вокруг управы снова была толпа народа, но уже не сотни, тысячи человек. Сколотили импровизированную трибуну и с неё в толпу вещал Клюев.

«Наш последний шанс к выживанию, это взять власть в свои руки и сместить тирана! Вы все меня знаете! Я честный человек! Служил во имя народа и никогда не взял ни чего чужого! А что я получил взамен? Избиение и заключение в карцере? Вот такое правосудие у нашего генерала! Он призывает вас умирать, ради чего? Ради победы? Ради чьей победы? Ради его собственно! Он милитарист до мозга и костей и не способен на диалог! Моё лицо тому свидетель! Сейчас мы стоим на пороге выбора! Смиренно сложить лапки и ждать своей участи или самим стать хозяевами своей судьбы!»

Пылкая речь, толпа одобрительно кивала гривами, отдельные индивиды из разных краёв людской массы выкрикивали подбадривающие вопли. Толпа потихоньку заводилась, так, чего доброго, и до бунта дело дойдет.

Девчонки пошли работать, а я на минутку заскочил к генералу отчитаться о проделанной работе и узнать, что происходило ночью. Войдя в управу, встретил десяток бойцов в полной выкладке. Калашниковы, бронежилеты, каски, гранаты со слезоточивым газом.

Генерал сидел за столом и смотрел на карту.

— Максим, заходи. Присаживайся.

— Да я на пару минут буквально. Потребность с линий фронта собрал, всё что было, возможно выдал, что невозможно, думаем, как добыть и выдать. Захар вчера набрал более четырех сотен добровольцев. При этом не обошел даже половины беженцев. Людской ресурс еще есть.

— Это хорошо. А расскажи мне, что за танк ты там производишь?

В сердце ёкнуло.

— Наши БТРы пожгли из-за отсутствия герметичности, вот из подручных средств собираю свой собственный БТР, усовершенствованный, куда никакой бензин не прольется.