Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 69 – Антон Панарин

И всё.

Я стоял и ждал продолжения. Ждал, что сейчас начнётся что-то ещё. Второй этап. Третий. Закрепляющая процедура. Контрольный осмотр. Хоть что-нибудь, что оправдало бы две тысячи золотых, ради которых нам пришлось грабить имперский корабль.

Но лекарка уже шагнула прочь от кровати, отряхнула руки и повернулась к нам с видом человека, только что завершившего масштабную и весьма нелёгкую работу.

— Вашему друг станет лучше к утру, — сказала она буднично, как будто сообщала прогноз погоды. — Внутренние повреждения заживут в течение ночи. Кости пальцев срастутся за пару дней, через неделю отрастут и ногти. К концу месяца он будет как новенький.

Мягко говоря, я потерял дар речи. А выражаясь конкретно, я охренел. И буквально почувствовал, как нижняя челюсть поехала вниз, но так и не нашёл в себе сил её остановить.

— Одна… пилюля? — выдавил я. — Две тысячи золотых за одну пилюлю⁈

— Две тысячи двенадцать, если быть точной, — поправила лекарка, похлопав по сумке с кошелями. — И — да. Одна пилюля. Которая может стоить и ещё дороже, чем вы заплатили, поверьте. Считайте, что я сделала вам скидку.

Кашкай, который стоял рядом со мной и точно так же наблюдал за процедурой с выпученными глазами, вдруг замер, прислушиваясь к кому-то невидимому. Судя по всему, на сей раз духи разразились настоящим откровением, потому что на лице шамана отразились одновременно ужас и озарение.

— Духи говорят… — произнёс он совершенно обескураженно, — что нам просто надо было тебя ограбить.

Лекарка посмотрела на Кашкая и улыбнулась. Широко, открыто, с тем особым обаянием, которое свойственно лишь людям, знающим, что они выиграли, и наслаждающихся этим знанием до последней капли.

— Стоило, — согласилась она, опуская свою тонкую ладонь на сумку с кошелями. — Но уже слишком поздно, неудачники.

Все, кому до этой минуты не хватало спецэффектов, смогли насладиться короткой холодной вспышкой, мелькнувшей будто вокруг ладони лекарки. И сумка с кошелями мгновенно исчезла, тихо звякнув на прощание. А я-то ещё думал, как она потащит такой вес, да ещё и все свои инструменты, травы…

Между тем девушка не торопясь сунула руку в карман, достала оттуда что-то маленькое и швырнула на пол. Предмет ударился о камень с глухим хлопком, и из него повалил густой белый дым, плотный, непроницаемый, с терпким запахом полыни, мгновенно заполнивший всю комнату от пола до потолка.

Я закашлялся, замахал руками, пытаясь разогнать дымовую завесу, и услышал, как зашлись надсадным кашлем шаман и Гелиос, Якуб, и даже полуживой Рагнар, кажется, тихо захрипел. Где-то стукнула ставня. Секунд через десять, когда пелена рассеялась, лекарки в комнате уже не было.

Окно было распахнуто настежь, створки хлопали на ветру, а снаружи шумел вечерний Липецк, совершенно равнодушный к тому, что какая-то девчонка двадцати трёх лет только что обчистила четверых мужиков на две с лишним тысячи золотых и исчезла в ночи как привидение.

Я поймал в кулак развевающуюся занавеску и выглянул на улицу. Пусто. Только мокрая мостовая, лужи, тусклый свет из окон соседних домов и ни единого следа.

— Два дня работы, — пробормотал я, глядя в темноту. — Ограбление имперского конвоя. Магия, пиратство, колыбельная Кашкая. И всё это ради одной пилюли, которая помещается на кончике пальца.