Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 66 – Антон Панарин

Теперь там поселились два угрюмых типа — охранники. Пока один из них отсыпался, обедал или выходил по делам, второй непременно крутился где-нибудь поблизости, на давая никому незамеченным прокрасться к комнате госпожи, не говоря уж о том, чтобы туда войти.

Иногда кто-нибудь из них, куда реже — оба — сопровождали госпожу Валерию в город, но это случалось нечасто. В обеденном зале они ни с кем не знакомились, избегали разговоров даже на самые простецкие темы, и, поев, тут же убирались восвояси.

Поначалу народ дичился, и почтенный хозяин «Золотого Гуся» подумывал уже даже, не выселить ли странную постоялицу. Но платила она исправно, а дюжие охранники вели себя на удивление смирно. Как выдрессированные породистые псы. Со временем пугаться и удивляться люди перестали. Нашлись и сплетни посвежее, и дела поважнее.

Рассвет только разгорался на самом горизонте, когда госпожа Валерия, бесшумно поднявшись по лестнице, кивком поздоровалась с одним из своих охранников и проследовала в комнату, так и не обронив ни слова.

Когда дверь с шелестом закрылась за ней, девушка расстегнула пояс, увешанный сумками с травами и инструментами. Устало, явно превозмогая себя, наклонилась, отцепила только сыто звякнувший кошель. С ним прошествовала к столу, присела на жесткий, явно не слишком удобный стул, и глубоко задумалась.

В щель между штор всё смелее заглядывало солнце, бросив блик на пыльное стекло, закрывающее небольшую старую фотографию в тёмной рамке. Лекарка обессиленно уронила лицо в ладони и некоторое время сидела так, слушая, как внизу постепенно оживает постоялый двор.

Ночь выдалась хлопотной. Снова работа, и снова успех. В который раз она отогнала зарвавшуюся, обнаглевшую костлявую старуху с косой — на сей раз от совсем молодого парня лет шестнадцати, которого угораздило шагнуть прямо под копыта мчащейся четвёрки лошадей, везущих кого-то из знатных господ в прочной, окованной железом карете.

Зачем кому-то в этом мире карета? Разве что рассекать по мостовым, распугивая зевак и нагнетая впечатление собственного богатства и значимости? И что за дурак этот пацан, раз не смотрел по сторонам; научит ли его чему-нибудь сегодняшный горький опыт, или пару месяцев спустя безутешные родные снова побегут искать «лекаря, который не станет болтать лишнего»?

Потому что пацан был мертвецки пьян, точнее, неадекватен, ибо накурился вонючей смеси из листьев табака и потрохов какой-то местной пустынной гадины. Три перелома и восемь трещин в различных костях — вторичная проблема.

Зато неизменным был уже привычный бабский вой. Сначала: «Сыночек, кровинушка, единственный, родненький, сгубили диточку…» А потом, буквально пару секунд спустя, но уже совсем другим тоном: «Что-о-о⁈ Сколько? Почему так дорого??? А вот возьмите товаром, у нас мясная лавка»…

«Только золото», — неизменно отвечала Валерия, мысленно стиснув зубы и отказываясь проявлять хоть капельку сочувствия.

Кем бы ни был потерпевший. Каким бы хорошим ни был он и его родные, взывающие к понимаю, умоляющие о помощи… стопроцентно верным и надёжным, способным выручить в любую минуту и в любой ситуации, оставалось лишь оно.

Хотя временами постыдная слабость овладевала ей, и лекарка вспоминала, что она в первую очередь — именно лекарь, врач, дававший клятву при выпуске из Академии…