Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 67 – Антон Панарин

Впрочем, это случалось нечасто. И когда она лечила того вшивого криволапого щенка, которого мальчишки почти насмерть забили камнями — это не считается. Это было далеко отсюда, никто об этом не знает. К тому же, это была всего лишь какая-то собака. С людьми же всегда всё должно быть иначе.

Что бы изменилось, если бы она помогла кому-то не за звонкую монету? Тому же безмозглому обкурившемуся пацану. Или вот хоть этому пирату — Рагнару Железной Руке? Ведь можно было и помочь. Послушать ученика, или кем там ему приходится этот молодой, странно спокойный парень, предлагавший отработать долг?

Вылечить, увидеть счастливую улыбку человека, вновь встающего на ноги после безнадёжных, казалось бы, травм? Чтобы неделю спустя вместо заслуженного гонорара получить стрелу под лопатку в подворотне? Спасибо, господа хорошие, увольте. Насмотрелась такого…

— Только золото, — глухо повторила она владони. Затем тяжело перевела дыхание и открыла глаза.

В кошеле, содержимое которого было небрежно высыпано на стол, оказалось ровно четыреста девяносто восемь золотых монет. Считала девушка быстро и безошибочно, но на всякий случай перепроверила дважды. За лечение малолетнего наркомана она запросила тысячу. Первые полсотни были ей вручены (и пересчитаны) ещё в полдень — все до последней монетки.

— Ну не дураки ли? — вздохнула лекарка, мысленно сделав пометку при повторном обращении вместо скидки запросить двойную цену.

Она задумчиво потрогала рамку фотографии. По стеклу скользнул мутный блик. Девушка задумчиво взяла рамку, покрутила в тонких, профессионально чутких пальцах, протёрла пыль — по-простому, краем рукава — и вернула на стол.

А потом сняла тонкий серебряный браслет, опустила его на горку золота — и монеты непостижимым образом исчезли. Надев браслет обратно на запястье, госпожа Валерия отправилась умываться.

Ей хотелось хоть немного отдохнуть. Ведь если её предположения верны, не далее как через пару часов сюда опять заявятся гости и потребуют её срочно мчаться на помощь и всё-таки исцелить…

* * *

Продажа награбленного заняла полдня. У Якуба были свои каналы, свои скупщики и нужные люди, которые умели превращать горячий товар в звонкую монету быстро и без лишних вопросов.

Стихийные кристаллы ушли первыми, их раскупили мгновенно, потому что в пределах Пустоши кристаллы были даже ценнее золота. Золото и серебро конвертировали через менял, чтобы не светить свеженаграбленные имперские монеты. Конечно, обмен шёл с процентом, но даже после всех комиссий сумма получилась такой, что у Барсы глаза полезли на лоб.

Когда подсчёт был окончен и доли распределены, Барса лично принёс мне и Кашкаю тяжёлые кошели. Кожаные, увесистые, набитые золотыми монетами, которые весело и сыто позвякивали при каждом движении.

— По две тысячи двести двенадцать золотых на каждого, — сообщил Барса. — Чистыми, после всех расходов и комиссий. Неплохо для одного утра, а?

Больше, чем пять тысяч золотом. Я держал свой кошель в руке, чувствуя его вес, ощутимо оттягивавший ладонь, и мысленно прикидывал: две тысячи — лекарке за Рагнара; оставшееся на снаряжение, припасы, одежду, и может быть, если повезёт, на то чтобы раздобыть нормальный транспорт.

Целое состояние по меркам этого мира, несколько годовых зарплат обычного горожанина. Заработанное за одно утро, одним ограблением, без единой пролитой капли крови.