Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 72 – Антон Панарин

— На-адо же, — с усмешкой протянул Великий Инквизитор и вновь потянулся погладить рыженькую, как бы невзначай привлекая её к себе. Вот прелестная головка уже прикорнула на его колене, а тонкие ладошки поползли выше. — Шакарра им, видите ли, явился…

Девушка была на диво понятлива, и собиралась уже продолжить. Магистр Серафим беспечно приподнял газету, собираясь откинуть её в сторону — да, хорошо удался вечер. И на последок, будто прощаясь ещё раз бездумно пробежал глазами пару абзацев.

— Стоп! — оторопело скомандовал он.

Девушка непонимающе приподняла голову, а Инквизитор вцепился одной рукой в газету, а другой — ей в растрёпанные волосы. Девчонка страдальчески пискнула. Магистр оттолкнул её, как бесполезную тряпичную куклу.

— Что-что? «Золотой Саламандр», так. «Груз не пропал»? Так-так-так… «Палубу и снасти сковало льдом»⁈

— Мой господин, — встревоженно и жалостливо заскулила девушка, растерянно сидящая на роскошной мягкой шкуре. Подружки рассказывали ей, как щедр и могуч бывает пожилой Магистр, и она надеялась…

— Пошла вон! — сухо бросил Серафим, подхватываясь из кресла. На письменном столе стоял прибор, позволявший мгновенно связаться с секретарём.

— Антип? Антип! Кто составлял рапорт об ограблении «Золотого Саламандра»? Кто? Не слышу! Рапорт этого придурка ко мне на стол, и живо!

Уже принимая казённый листой из подрагивающих рук секретаря, Великий Инквизитор спохватился, что стоит перед подчинённым в домашнем шелковом халате. И в одном тапке.

Но менять что-либо было, конечно, уже поздно.

* * *

На следующий день Рагнар, вопреки нашим настойчивым и, чего там греха таить, испуганным просьбам, встал с кровати. Шатался и хватался за стены, но стоял. На третий день он уже ковылял по таверне, ворча на Кашкая. На четвёртый — потребовал выпивки и чуть не устроил потасовку с посетителем.

Короче говоря, старик шёл на поправку.

Я сидел внизу, в общем зале «Хромой Чайки», вечер плавно перетекал в ночь. С наконец-то ясного неба сквозь раскрытое окно в таверну любопытно заглядывали целых две луны, а третья ещё пряталась за горизонтом. Торговцы, ремесленники, парочка подозрительных типов в углу — неторопиво пили пиво и поглощали пищу. Обычная картина для подобного заведения. Кашкай дремал на лавке, уткнувшись носом в столешницу. Рагнар сидел напротив и медленно цедил какое-то поданное Якубом пойло.

Гелиос занял место у окна и молча пялился в темноту. За прошедшую неделю паладин, хоть и начал разговаривать, но по-прежнему оставался отрешенным. Ел мало, пил только воду, спал урывками. Нечто важное сломалось внутри него после Воронежа. Я видел подобное в прошлой жизни. На работе такое называли профессиональным выгоранием — сотрудник приходил в офис и тупо пялился в монитор.

Вот только у Гелиоса выжгло не карьеру, а веру, причём веру истовую. И для него это, надо полагать, было куда важнее.

Якуб протирал кружки за стойкой, беспечно насвистывая себе под нос. Деревянная нога мерно постукивала по каменному полу.

— Ещё пару дней, и капитан будет в норме, — бросил он мне через зал. — Можно будет обдумать дальнейшие планы.

Я кивнул, прикидывая варианты. Кое-какие деньги есть (кроме заработанного за «Саламандра», оставался ещё мешок мелочи, выигранный Кашкаем, в который так с тех пор никто толком и не заглянул). Рагнар выздоравливает. Осталось отыскать, где изготовить ему новый протез, и решить, куда двигаться дальше. Империя наверняка прочёсывает окрестности. После ограбления «Саламандра» наша популярность взлетела.