Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 99 – Антон Панарин

Верблюд, словно поняв оскорбление, повернул морду в сторону Гелиоса. Я увидел, как его губы шевелятся, формируя ту самую характерную мину перед плевком. В следующую секунду из пасти животного вылетела струя вонючей слюны, которая с хлюпающим звуком ударила паладина прямо в лицо, залепив ему глаза, нос и рот.

Гелиос замер, покрытый верблюжьей слюной, которая медленно стекала по его лицу и капала на броню. Мы с Кашкаем Ниссановичем честно старались сдержать рвущийся наружу хохот, но не смогли. Мы заржали как кони, хватаясь за животы и опираясь друг на друга, чтобы не упасть.

— Святой паладин… — выдохнул я между приступами смеха. — Похоже, никому не нравится… Даже верблюдам!

— Духи говорят… — добавил Кашкай, вытирая слёзы. — Что животные чувствуют чёрствые души… И плюют в них!

Гелиос медленно вытер лицо рукой, его глаза налились кровью. Он шагнул вперёд, взял верблюда за поводья и со всей дури ударил животному в морду. Верблюд издал жалобный писк, его глаза закатились, и он рухнул как подкошенный. Я вздохнул, глядя на горбатого, потерявшего сознание, и покачал головой.

— Ну ты и идиот, Гелиос, — сказал я с искренним разочарованием в голосе. — Теперь точно пойдёшь пешком.

Паладин не ответил, просто стоял и тяжело дышал. Я прыгнул на спину оставшемуся верблюду, который, после демонстрации силы паладина, стал значительно более послушным.

— Кашкай, забирайся! — скомандовал я, протягивая руку.

Шаман моментально вскарабкался на верблюда, и я пнул скотину пятками в бока. Животное фыркнуло, недовольное таким обращением, но послушно двинулось вперёд, выходя на улицы Новейшей Усмани. Ударив верблюда поводьями, удалось выдавить из него недюжинную прыть!

Верблюд понёсся по улице, огибая стада спящих овец, которых почему-то никто не загнал. Хотя, куда им идти? В песках — верная смерть, а тут хоть чем-то кормят.

За спиной слышался топот тяжёлых сапог Гелиоса, который бежал следом и без остановки матерился, проклиная судьбу, которая свела нас вместе. Свист стражи звучал всё тише. И спустя пять минут мы вылетели из города в открытую пустыню, где три луны освещали барханы холодным серебристым светом. А далеко позади Гелиос всё ещё бежал за нами, то и дело посылая нам в спины проклятья. Что тут скажешь? Действительно, святой человек.

* * *

Двенадцатью часами ранее.

Семьдесят два часа непрерывных пыток, во время которых Магистр экзекуторов Серафим применил весь арсенал своих знаний. Он использовал ножи, щипцы, раскалённое железо, холодную воду, соль на открытые раны, иглы под ногти, дыбу, голодную крысу в клетке, привязанной к животу жертвы, и ещё дюжину методов, названия которых не стоило произносить вслух в приличном обществе.

Рагнар, конечно же, кричал, терял сознание и приходил в себя после нашатыря. Бредил, выкрикивая имена жены и детей. Плакал от боли, когда Магистр особенно изощрялся. Но не сломался и не проговорился о местонахождении Александра Ветрова. Возможно, потому что не знал, а может…

Сейчас Рагнар снова лежал на том же деревянном столе, к которому успел привыкнуть, как к родной постели. Он смотрел в закопчённый потолок подземелья невидящим взглядом. Тело было одной сплошной раной, левая железная рука всё ещё функционировала, но остальное превратилось в месиво из ободранной кожи, сломанных пальцев, выжженных участков и кровоподтёков всех оттенков — от багрового до желтовато-зелёного.