Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 101 – Антон Панарин

Гелиос тяжело дышал явно проклиная тот момент, когда решил вырубить своего верблюда. К тому же он не только проклинал своё решение, но ещё и доставал меня:

— Ветров! — окликнул меня паладин, и в голосе его слышалась усталость, смешанная с плохо скрываемым раздражением. — Может, поменяемся? Теперь я поеду на верблюде, а вы пойдёте пешком? Мне кажется, это справедливо, учитывая то что я спас ваши шкуры в Новейшей Усмани.

Я обернулся, посмотрел на его красное от жары лицо. На доспехи, блестящие под солнцем явно весящие не меньше пуда, и усмехнулся от иронии. Святой паладин опустился до того, что бы просить богомерзкого демонолога уступить ему место на верблюде?

— Ещё чего! — ответил я, поудобнее устраиваясь в седле. — Ты вырубил своего верблюда, так что теперь иди пешком и думай о последствиях своих импульсивных решений! И вообще, тебя ведь укачивает на любом транспорте, а я не могу позволить, чтобы святой паладин заблевал Василия Второго. Это было бы унижением для благородного животного и осквернением его достоинства.

Гелиос остановился, вытер пот со лба и посмотрел на меня с недоумением.

— Кто такой Василий Второй?

— Так зовут нашего верблюда, — пояснил я, похлопав Васю по шее и чувствуя, как тот благодарно фыркнул в ответ, видимо оценив то, что его наконец-то признали полноценным членом нашей небольшой команды отморозков и неудачников. — Василий Второй. В честь моего бывшего начальника, который тоже был упрямым, вонючим и терпеливо сносил все унижения корпоративной жизни.

Гелиос усмехнулся, явно не понимая половины слов из моего объяснения. Но уловив общий смысл того, что верблюд назван в честь какого-то человека из моего прошлого.

— Понятно, — сказал он, снова двигаясь следом за нами и пытаясь не отстать от размеренного шага Василия. — Можешь не переживать, Васю я не заблюю, так как меня укачивает только транспорт в виде кораблей, машин, повозок и прочего рукотворного. А животных я люблю.

Я замер, услышав последнюю фразу, и медленно повернулся к Кашкаю едва сдерживая улыбку. Шаман тоже явно уловил двусмысленность сказанного. Мы переглянулись, и я сделал максимально испуганное лицо, широко распахивая глаза и приоткрывая рот в театральном ужасе. После чего наклонился к уху шамана и прошептал достаточно громко, чтобы Гелиос мог расслышать каждое слово:

— Похоже, он не только религиозный фанатик, но и зоофил.

Гелиос взорвался яростной тирадой, которая эхом разнеслась по пустыне:

— Долбаное порождение ночи! Да чтоб тебя черти драли! Ветров, ты конченый идиот! Слезай с долбаного верблюда и я тебя прямо тут и прикончу!

— Прикончишь, а потом воспользуешься беззащитностью Василия? Нет уж, спасибо. Вася, прибавь ходу. — Усмехнулся я и ударил верблюда по бокам.

— Кретин! Ты исказил смысл моих слов! Я не то имел ввиду! Как вообще ты мог додуматься до таких мерзостей⁈

— Да-да, конечно. Оправдывайся теперь. Мы тебя раскусили, святоша. Держи свои порочные желания при себе и не пытайся совратить невинное животное. — Хихикнул я.

Я похлопал Василия по горбу и увидел как его ухо дёргается, отгоняя надоедливых мух. Уже не сдерживая хохота я произнёс:

— Вася, не подпускай его сзади, а то мало ли что.

Кашкай хохотал так, что чуть не свалился с верблюда, держась за горб обеими руками и задыхаясь от смеха, который сотрясал его тощее тело. Гелиос же схватил горсть песка и с силой швырнул её в мою спину, попав точно между лопаток. Я аж поперхнулся от неожиданности. После паладин стал бормотать что-то про демонологов, которые все поголовно являются извращенцами, провокаторами и богохульниками, которых не очистит даже божественное пламя.