Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 85 – Антон Панарин

— Что я такого сказал? Просто интересуюсь. Чисто гипотетически, — я изобразил из себя святую невинность, и мы направились к ближайшему постоялому двору, который Макар указал нам на прощание.

Здание оказалось двухэтажным, из той же красноватой глины, что и весь город, с вывеской «У Зинки, на трусах резинки», нарисованной кривыми буквами. Снаружи пахло жареным мясом и кисловатым ароматом пива. Скажу прямо, название мне показалось странным, а войдя внутрь я понял, что не показалось. И название, и хозяйка трактира были весьма странными.

Первое, что я увидел, так это дородную тётку за стойкой, которая мгновенно оторвалась от подсчёта монет и уставилась на нас. Точнее, на меня. Её лицо тут же расплылось в сальной улыбке, будто она уже раздевала меня взглядом. Тётка была огромной, килограммов под сто двадцать, с грудью размером больше головы Гелиоса. Её лицо, наверное, когда-то было привлекательным, а теперь просто располагало к тому, чтобы развернуться и убежать, куда глаза глядят.

— Ой, а кто это к нам пожаловал! — пропела она голосом, который должен был звучать соблазнительно, но больше напоминал скрип несмазанной телеги. — Какой красавчик! Точёный носик, да и фигурка, я посмотрю, ничего так, крепенькая!

Она обошла стойку, и я увидел, как её бёдра покачиваются при ходьбе, создавая эффект землетрясения в миниатюре. Профессиональный опыт корпоративных вечеринок подсказывал, что сейчас последуют неуместные комплименты и попытки флирта, от которых нужно вежливо, но твёрдо отказаться. Ну вылитая тётка из бухгалтерии.

— Нам просто нужен номер, — быстро сказал я, делая шаг назад. — На троих. Самый дешёвый.

Тётка, которая, судя по вывеске, была той самой Зинкой, подошла ближе и погладила меня по щеке. Её кожа была влажной от пота.

— Ой, да что ты, милок! Зачем тебе с этими оборванцами ютиться? — она кивнула в сторону Гелиоса и Кашкая. — Я готова выделить номер для твоих друзей совершенно бесплатно. Но ты, мой очаровашка, заночуешь со мной. Тебя ждёт мягкая постелька, пуховая перинка, и я — ненасытная, тёплая и ласковая!

Она подмигнула мне, и я увидел, как её ресницы, покрытые каким-то чёрным месивом, слиплись от избытка краски. Я натянуто улыбнулся, стараясь сохранить остатки вежливости.

— Нет, спасибо, — отчеканил я, стараясь не скорчить мину, полную отвращения. — Я буду ночевать вместе с моими друзьями. Мы привыкли держаться вместе.

Зинка отступила на шаг, и на её лице отразилось отвращение.

— Фу, мужеложцы! — выплюнула она, морщась так, будто только что проглотила испорченное молоко. — По-хорошему вас стоило бы вышвырнуть отсюда взашей, чтобы духу вашего не было! Но за три серебряника, так и быть, можете оставаться. Деньги не пахнут, как говаривал мой покойный муж.

Гелиос рыкнул, делая шаг вперёд, его рука легла на рукоять меча.

— Ты кого назвала мужеложцем, падаль толстозадая⁈ — прорычал он, и в его голосе звучала такая угроза, что несколько постояльцев в зале обернулись, надеясь увидеть поножовщину.

Я схватил паладина за руку, останавливая его.

— Сбавь обороты, — быстро сказал я. — Нам нужен ночлег, а не неприятности со стражей.

Зинка усмехнулась, скрестив руки на груди, отчего та стала похожа на две подушки, сложенные друг на друга.

— Ого, какой у тебя нервный дружок! — протянула она ехидно. — Теперь цена поднимается до пяти серебряников. Если не устраивает, можете выметаться отсюда и спать на песке, благо его вокруг хватает.