Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 31 – Антон Панарин

Гелиос молча смотрел на человека, заменившего ему отца, и ждал завершения этого спектакля.

— От места преступления уходили следы. Одни человеческие и ещё пять верблюжьих, — пояснил магистр, складывая руки перед собой. Золотые руны на правой ладони вспыхнули ярче. — Очевидно, что человек убил кочевников, забрал их верблюдов и скрылся. Готов спорить, что он либо демонолог, практикующий запретное искусство, либо оборотень, способный принимать форму Шуссувы. Хотя второй вариант я считаю крайне маловероятным.

Глаза Гелиоса загорелись охотничьим азартом.

— Демонолог, — паладин расплылся в хищной улыбке. — Я думал, что убил последнего из них ещё пять лет назад.

— Видимо, истребить удалось не всех. Как бы там ни было, необходимо отыскать и устранить демонолога, пока он не стал реальной угрозой для империи и её подданных.

Гелиос опустился на одно колено перед магистром. Положил правый кулак на грудь в традиционном жесте салюта Паладинов. И его голос прогремел в кабинете с такой силой, что магические кристаллы на стенах задрожали в резонанс:

— Во славу Солнцеликого Императора! Клянусь выследить эту тварь, где бы она ни скрывалась, и предать её очищающему пламени правосудия!

Константин удовлетворённо кивнул и сделал благословляющий жест правой рукой. Руны на ней вспыхнули ослепительным золотым светом на несколько секунд.

— Да хранит тебя Солнце в пути, Гелиос Осквернённый, — произнёс магистр торжественно. — Ступай и принеси мне голову этого нечестивца.

Паладин поднялся с колен, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

* * *

Лестница была вертикальной и ещё более хлипкой, чем выглядела сверху. Каждая ступенька прогибалась под весом, скрипела и грозилась развалиться в любую секунду. Я спускался медленно, держа подмышкой хрустальный глаз, который служил единственным источником света в этой кромешной тьме.

Голубое свечение артефакта было тусклым и едва освещало пространство на метр вперёд. Но даже такой жалкий источник света казался благословением в абсолютной темноте канализации. Кашкай спускался передо мной, шаркая ногами и что-то бормоча себе под нос, а остатки гнезда всё ещё торчали на его голове, покачиваясь при каждом движении.

— Духи говорят, здесь опасно, — пробормотал шаман, не оборачиваясь. — Очень опасно.

— Спасибо, — откликнулся я, ставя ногу на очередную ступеньку, нога соскользнула, и я едва не рухнул вниз. — Ты случайно разговариваешь не с призраками воронежских путан? Ведь наши цветочные подруги сказали то же самое, что и твои духи.

— Духи говорят, что твой сарказм оскорбителен, — фыркнул Кашкай, и я едва не наступил ему на руку, так как шаман задержался на секунду.

— Передай духам, что я приношу им глубочайшие извинения, — ещё более саркастично сказал я, продолжив спускаться.

Запах был невыносимым и представлял собой тошнотворную смесь нечистот, гнили, плесени и чего-то ещё, не менее отвратительного. В прошлой жизни я бы блеванул уже на пятой ступеньке, но сейчас просто дышал ртом и старался не думать о том, чем именно я дышу.

Наконец лестница закончилась, и ноги коснулись чего-то мягкого и скользкого. Я опустил глаз ниже, освещая пол, и увидел слой вонючей жижи глубиной сантиметров десять, а может быть и больше. Чёрная и маслянистая субстанция с плавающими в ней кусками непонятного происхождения покрывала весь пол канализации, и лучше было не смотреть на то, что именно там плавает.