Книга Где моя башня, барон?! Том 7, страница 26 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Да, тот сам виноват. Разумеется, он своей выходкой поставил под угрозу орден. Притом дискредитировал себя в лице студентов, потерял авторитет.

Но всё ведь можно исправить. Да, именно так. Дёмин всё исправит.

Именно в этот момент перед проректором появилась клубящаяся дверь в астральное убежище. Только последователи башни могли её увидеть.

Дёмин затянулся ещё раз и щёлкнул окурком в сторону, попадая в бетонный столб. Затем собрался с духом. Коснулся прохладной двери, толкая её. Ещё один шаг — и вот он уже внутри.

Туман вокруг. Ни черта не видно. Запах уксуса и чего-то ещё, вроде озона. И тяжесть, навалившаяся на плечи невидимым грузом и придавившая к земле. Хотя земли ведь тоже под ногами не было. По крайней мере, Дёмин вместо неё лицезрел тот же туман.

Впереди блеснули чьи-то глаза. Палач!

В горле пересохло. Речь, которую Дёмин готовил к этому времени, смешалась, слова перепутались.

— Старший, ты понимаешь, о ком пойдёт речь? — прошелестел жуткий голос.

— Да, палач, о моём подопечном, — нервно сглотнул Дёмин. — О Льве Ивановиче.

— Всё верно. Ты вызван, чтобы услышать приговор, — прошелестел палач.

— Да, я готов, но… — выдавил почти неслышно Дёмин.

Глаза в тумане сверкнули ещё раз, они стали будто ещё больше.

— Но? — удивлённо произнёс палач. — Ты хочешь что-то сказать, старший?

— Я могу взять его на поруки, под свою ответственность, — забормотал проректор, едва справляясь с волнением. — Он исправится. Я буду следить за Львом, обелю его репутацию, отведу подозрения.

— Ты давал клятву! — загремел палач, заставив трепетать каждую клеточку тела проректора. Но затем тон смягчился. — Твой подопечный нарушил закон. Главный закон ордена гласит…

Палач специально сделал паузу, чтобы Дёмин ответил.

— Веди скрытную деятельность и не навреди Башне, — пробормотал Дёмин.

— Этот закон был нарушен. Авдеев всё понял, и теперь Башне грозит опасность, — сухо произнёс палач.

— Я лично займусь этим щ-щенком, — прошипел Дёмин. — Лично. Уже скоро я встречусь с ним, и его не станет. Угроза будет устранена.

— Старший, не давай нам разочаровываться в тебе, — угрожающе прошелестел палач. — Ты сейчас висишь на волоске от смерти. И всеми силами стараешься этот волосок обре́зать. Занимайся своим делом и не лезь в чужое.

— Я понял… Я всё понял, палач, — выдавил Дёмин. Вдруг заныло сердце, на глазах появились слёзы. Надежды его рухнули и пришло осознание. Он не спасёт своего друга, с которым знаком уже более двадцати лет. Не спасёт Льва. Он уже мертвец.

— Итак. Объявляю приговор! — вновь загремел палач. — Лев Иванович Перечнев приговаривается к смертной казни! Приговор будет исполнен через час. В твоём кабинете. Любое разглашение приговора смертнику карается уничтожением. На этом всё.

Из тумана собралась дымчатая рука, затем оттолкнула Дёмина. Проректор сделал пару шагов назад, чтобы удержаться на ногах, и очутился на гравийной площадке за полуразрушенным зданием.

Сердце колотилось как бешеное. Он представил, как его друг заходит в кабинет, увидел его глаза…

— Эй, ты чо здесь трёшься⁈ — подозрительно покосился небритый охранник с дубинкой в руках.

— Да заплутал я просто, уважаемый. Где здесь туалет? — улыбнулся проректор.

— Здесь нет ничего, уходи отсюда, пока бока не намял, — указал пальцем к выходу из проулка охранник. — Шастают тут всякие… А потом рубероид пропадает.