Книга Где моя башня, барон?! Том 7, страница 29 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Так ты ж не местный. Откуда⁈ — воскликнула Виктория.

— Телепортировался с водителем, купил автомобиль. Делов-то, — хмыкнул я, подчёркивая, что это для меня плёвое дело.

— Потрясающе, — Виктория взглянула на меня по-новому. — Тогда мы можем посетить Кубанское водохранилище, и даже Парк Монолитов.

— И не только, — туманно намекнул я. — Но пусть это будет сюрпризом.

— Володя, а ты интриган, конечно. Ну что за сюрприз? — обиженно надула губки Виктория, но то же время глазки её блестели пуще звёздочек на небе. Ей нравились сюрпризы, это мне уже понятно.

— Не признаюсь даже под пытками, — ответил я.

Мы к этому времени спустились на второй этаж, и на меня чуть не налетел какой-то препод. В последний момент я увернулся, но задел его портфель, который вылетел из его рук и ушуршал по полу к батарее, выплёскивая из своего чрева бумагу.

— Извините, я просто очень спешу! — воскликнул препод знакомым голосом и обернулся.

Это был Лев Иванович собственной персоной.

— Ты-ы-ы? — удивился он, но в то же время начал раздувать крылья носа, словно разъярённый бык, и прошипел: — Куда летишь, Авдеев?

— Пойдём отсюда, — Виктория взяла меня за локоть и сморщила симпатичный носик. — А то тут чем-то неприятно пахнет.

Намёк студентки Лев Иваныч воспринял очень близко к сердцу. Он обиженно засопел, а потом принялся собирать бумаги. Мы же прошли на первый этаж и разделились. Виктория ушла в левое крыло, ну а я почесал в правое, на очередную лекцию, теперь уже по основам артефакторики.

* * *

Кабинет проректора, пять минут спустя

— Да, Стас, привет, — Лев очутился в кабинете своего друга. — Что за срочность? Ты ж знаешь, у меня скоро две лекции подряд, надо подготовиться.

— Проходи, Лев. Садись, — проректор показал ему на диван в стороне.

С чего это он не предложил кресло у стола? Странно всё это. Да и ведёт себя Стасик как-то непонятно. Особенно ему не понравился взгляд проректора. Он смотрит с сожалением, некой печалью.

— Умер кто? — нервно хохотнул Лев Иваныч. — Ты что молчишь, Стас?

Проректор тяжело вздохнул. Такое ощущение, что он что-то хочет сказать, а язык у него не поворачивается.

— Палач, — выдавил Дёмин и показал за спинку дивана.

— Ты серьёзно? Мы ж договаривались, что ты всё… — не вставая, Лев посмотрел через правое плечо.

И застыл от ужаса. Над ним стоял юноша в колышащемся чёрном одеянии. И Лев понял, что это колыхалось. Черви. Сотни, тысячи червей окутывали незнакомца.

Точно. Это палач. Глазницы его горели ярко-красным, источая ненависть и безумную жажду крови.

— Н-не над-до, — задрожал Лев Иванович.

— Съеден, — прошелестел палач и положил руку на его плечо. С неё перелезли на Льва Ивановича чёрные извивающиеся зубастые черви, и первая партия забралась ему в рот, нос, уши и глаза. Оставшиеся вгрызлись в кожу, пожирая плоть.

Лев Иванович закричал, но не услышал своего крика. Лишь бульканье крови, которая выплёснулась из него. Через жуткую боль он чувствовал как его становится всё меньше, и меньше.

— Прости, Лев… — донесся до него эхом дрожащий голос Стаса, но большего он не уловил.

В следующую секунду его не стало.

* * *

После занятий пришлось вызывать Жигу и ехать на ближайший продовольственный склад. Причина одна — что Гоб, что Брумгильда хором попросили жрать.