Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 38 – Антон Панарин

— Помнишь что-нибудь? — поинтересовался я.

— Помню как вилами в него всадил и помню как бежал с ним по улице. — Петруха нахмурился наморщив лоб, отчего фингал набух ещё сильнее. — А потом будто кувалдой по голове прилетело и всё. Темнота. Очнулся вот, снег жую, а вокруг крики и бабы воют.

— Ты его здорово замедлил, — кивнул я. — Без тебя мы бы не управились.

И ведь я не врал. В этом сражении усилия каждого привели к победе. Правда эта победа обошлась весьма дорого. Петруха осторожно потрогал щёку и зашипел от боли.

Древомир стоял в стороне и молча наблюдал за нами. На его лице проступило что-то вроде усталого облегчения, которое он впрочем тут же спрятал за хмурой маской.

— Хватит обниматься, калеки, — проскрипел он. — Идёмте лучше раненых перевяжем, раз уж лекарь один на всю деревню.

Мы с Петрухой помогали Савелию ещё около часа. Сперва затащили раненых в дом старосты, после я таскал воду из колодца, Петруха рвал холсты на бинты, Древомир варил на печи какой-то отвар по рецепту лекаря, и ворчал что отвар воняет хуже козла, хотя козёл к этому моменту уже сгорел дотла.

Когда Савелий наконец добрался до моей руки, он долго молчал, разглядывая обрубки пальцев. Срезы были рваными и неровными, кость торчала на полсантиметра из воспалённого мяса.

— Кости надо подровнять. Будет больно, — коротко предупредил лекарь.

— Валяй, — процедил я и стиснул зубы.

Было не просто больно. Было так, что перед глазами заплясали разноцветные пятна, а ногти здоровой руки до крови впились в ладонь. Савелий работал быстро и жёстко, как опытный хирург, которому не до сантиментов. Промыл, обрезал лоскуты кожи, затянул рану какой-то вонючей мазью и перебинтовал.

— Два пальца тебе уже никто не вернёт, — констатировал лекарь, вытирая руки. — Но если повезёт, то раны заживут быстро и без нагноения.

Савелий ушел осматривать раненых, а мы с Петрухой уселись на крыльце ближайшей избы. Рассвет уже занимался, окрашивая небо серым.

— Ярый, — Петруха повернулся ко мне, и его здоровый глаз блестел. — А что теперь будет?

— Теперь никто нам палки в колёса совать не станет. Ну, по крайней мере до тех пор, пока нового старосту не назначат.

Петруха помолчал, переваривая новость, а после осторожно потрогал фингал и зашипел.

— Ярый, — окликнул меня Древомир.

Мастер стоял у калитки и смотрел в сторону южных ворот. Рука вытянулась вперёд, указывая направление.

— А это кто там едет?

Через распахнутые створки, мимо пустых вышек, въезжал конный отряд. Я насчитал одиннадцать всадников. Бойцы в кожаных доспехах с металлическими бляхами, при мечах и луках. Впереди ехал коренастый мужик в тёмном плаще на вороной кобыле, и даже с расстояния в полсотни шагов я понял что это чинуша.

Всадники ехали оглядываясь по сторонам, и надо полагать вид залитого кровью снега, обугленных останков посреди улицы и воющих баб произвёл на них должное впечатление, потому что чинуша поднял руку и отряд тут же остановился.

— Кто здесь за старшего? — крикнул чинуша хриплым голосом.

Никто инициативу брать на себя не желал, поэтому вперёд шагнул я:

— Я за старшего. Ярый, мастер-плотник. А вы кто будете?

Всадник спешился. Вблизи он оказался крепче чем на расстоянии. Широкие плечи, бычья шея, густая русая борода с проседью. Даже удивительно что у него не было оружия, а только пара сумок с документами. Правда под тёмным плащом угадывалась добротная кольчуга. Лет ему было под пятьдесят, и выглядел он побитым жизнью, но не сломленным.