Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 36 – Антон Панарин

Ветра не было. Тучи расступились, открыв чистое зимнее небо, а мороз набирал силу пытаясь притупить физическую боль пострадавших и душевную боль от утраты отважных. Снег поскрипывал под ногами пробегающих мимо людей, а от обугленных останков волколака поднимался последний жиденький дымок, быстро тающий в неподвижном воздухе.

— Допрыгался, козёл старый, — прошептал я глядя в небо.

Не знаю сколько я пролежал в снегу. Может пять минут, может полчаса. Время после боя тянется иначе, когда тело ноет от ран, а в голове гудит набат. Я попытался приподняться на локте и левая рука отозвалась такой волной боли, что из глаз брызнули искры. Обрубки пальцев напомнили о себе жгучим пульсирующим жаром, разливающимся до самого плеча.

— Ох ты ж мать твою, — прошипел я сквозь зубы и всё-таки поднялся, опершись на правую руку.

Вокруг царил хаос. Деревня выглядела так, будто по ней прошёлся ураган с когтями и клыками. Дом Микулы зиял выбитым окном, окровавленными стенами и раскуроченной крышей, через которую я и покинул дом старосты. Снег залит кровью на добрых тридцать шагов вокруг, багровые пятна в свете факелов казались чёрными.

Савелий метался от одного раненого к другому, его кожаная сумка болталась на боку, а руки по локоть были перемазаны алым. Рыжий стражник сидел у забора, зажимая рану на боку и негромко матерясь. Живой, уже хорошо.

Я огляделся и увидел что по дороге со стороны южных ворот шагал Древомир. В ту же секунду я с облегчением выдохнул. Хорошо что старика не зацепило в этой заварушке. Тулуп мастера от воротника до подола был перемазан бурым, а на лице виднелись тёмные брызги.

Я прищурился пытаясь разглядеть ранен ли он, но вроде всё было впорядке. Очевидно кровь не его.

— Дед! — окликнул я, поднимаясь на ноги и тут же зашатался. — Ты цел?

Древомир остановился около меня, окинул взглядом сверху донизу и фыркнул так, что пар из ноздрей вылетел двумя белёсыми струйками.

— Я то целёхонек. А ты смотрю доковырялся в носу и пары пальцев лишился? — Усмехнулся старик.

— Ага. Типо того. — Улыбнулся я. — А ты чего весь в красном? Банку с томатным соком открывал и облился?

— Почти, — Древомир сплюнул себе под ноги. — Пока ты по лесам шастал, Микула и ко мне душегуба подослал. Повезло что я в это время кочергой полешки в печи ковырял. Ну и ковырнул этому душегубу так, что череп проломил.

— Не переживай. Больше никого не пришлёт. Кончился век Микулы.

Я кивнул в сторону обугленных костей, над которыми курился жиденький дымок с мерзким ароматом палёного сала. Древомир присвистнул и наклонился, разглядывая останки. Обугленный скелет ещё сохранял отдалённые очертания чего-то звериного, но ни одной узнаваемой черты бывшего старосты уже не осталось.

— Вот правду люди говорят, что у человека на душе, то и на лице, — Древомир выпрямился и покачал головой. — Не, Ярый, ты ток глянь какая образина! Жил как тварь и помер тварью, да ещё и воняет соответственно.

— Ещё как воняет. — Согласился я. — Идём дед, надо посмотреть, может кому наша помощь нужна?

Следующий час мы провели шастая по улице и двору старосты. У заваленки на расстеленных тулупах лежали погибшие. Бабы выли в голос, мужики стояли рядом со снятыми шапками и скорбными лицами. Увы помочь им я не мог.

Мы пошли дальше и наткнулись на Тараса. Охотник сидел на чурбаке и перевязывал предплечье, хмуро разглядывая пустой колчан. Не понятно когда волколак успел его полоснуть, но рана была глубокой. Завидев меня он поднялся и вздохнул.