Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 33 – Антон Панарин

Когтистая лапа мелькнула слева направо, и рябой отлетел на пять шагов, рухнув спиной в сугроб. Живот его был вспорот от левого бедра до правого плеча, а содержимое вывалилось на снег дымящейся грудой. Рябой приподнялся на локтях и посмотрел на собственные кишки, лежащие на снегу. Его лицо застыло в выражении тупого недоумения, а через секунду глаза закатились и он потерял потерял сознание.

Ещё один мужик, деревенский, с бычьей шеей и топором-колуном, попытался рубануть волколака по хребту. Тварь перехватила его за руку и одним движением челюстей перекусила её в районе локтя. Рука вместе с топором упала на снег, а мужик заорал и рухнул на колени, зажимая обрубок.

Вокруг творилась настоящая бойня, а я стоял и переводил дух тяжело дыша. Из меня словно вынули батарейку после уничтожения алтаря, а теперь волколак? Да я бы его не убил и с полным запасом живы, а сейчас и подавно.

Я стоял, шатаясь от потери крови, и лихорадочно соображал. Рубить эту пакость бесполезно, колоть тоже, раны затягиваются мгновенно. Но ведь регенерация не может быть бесконечной? Даже у волколака должен быть предел. Может у него есть какое-то ядро как у слизня, уничтожив которое можно прикончить и волколака?

Слева от меня просвистела стрела и вонзилась в глаз чудовища. Волколак протяжно завыл выдёргивая древко из глазницы и ощерил пасть. По улице к нам бежал Тарас. На ходу он натягивал тетиву и выпускал стрелу за стрелой.

Новая стрела вошла волколаку в бедро и вышла с другой стороны, оставив сквозную дыру, которая тут же начала закрываться. Вторая вонзилась в грудину рядом с сердцем. Третья угодила в шею, и тварь дёрнулась, мотнув головой из стороны в сторону. Однако даже усиленные живой стрелы, не останавливали регенерацию.

И тут меня осенило! А может нам и не нужно ничего останавливать? Ничего кроме подвижности волколака!

— Тарас! Стреляй по суставам! — заорал я что есть мочи.

Охотник не сводя взгляда с волколака, услышал мой приказ и тут же его исполнил. Следующая стрела, мерцающая тусклым зеленоватым свечением живы, ударила волколака в коленный сустав правой задней лапы. Колено хрустнуло, лапа подломилась, и тварь на мгновение потеряла равновесие, просев на правый бок.

Вторая стрела пробила локтевой сустав левой передней, и лапа подогнулась, заставив существо ткнуться мордой в кровавый снег. Потом настала очередь плечевых суставов, а на закуску Тарас пригвоздил задние лапы к земле. Правда волколак практически сразу сломал стрелы удерживающие его на месте. Однако моя тактика сработала и враг замедлился, пускай и не на долго.

— А теперь все разом! Руби его мужики! — заорал я и бросился к волколаку, подхватывая со снега чей-то топор.

За мной рванули оставшиеся в живых. Рыжий с мечом, двое деревенских мужиков с топорами и Пантелеймон взявшийся невесть откуда. Десятник с копьём наперевес и с таким перекошенным от ярости лицом летел на встречу опасности. Всего на мгновение я задумался кто сейчас страшнее выглядит, волколак или десятник?

Пантелеймон вогнал копьё в бок твари по самое древко, пригвоздив волколака к земле. Микула взвыл и рванулся вперёд силясь подняться, но Пантелеймон навалился на древко всем весом.

— Держу! — проорал десятник. — Рубите его братцы!

Рыжий рубанул мечом по загривку. Деревенские вколачивали топоры в спину, бока и лапы. Я обрушил боевой топор на локтевой сустав срубив его начисто. Лапа отлетела в сторону, и из обрубка хлынула чёрная кровь. Однако текла она всего мгновение, а в следующую секунду культя уже начала затягиваться новой плотью. Отрубленная лапа волколака забилась в конвульсиях, вспарывая снег острыми когтями.