Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 120 – Антон Панарин

Новый частокол, десятки дворов с дымящими трубами, вышки со стражниками, пристань на берегу и строящиеся склады. Для деревенских старост из захолустья всё это выглядело если не городом, то чем-то весьма к нему приближенным. Уверен у каждого из них имеется вопрос «Откуда у этого щенка столько денег чтобы так расстроиться?».

Не говоря ни слова я довёл делегацию до своего дома, так как здесь горница была просторной и могла вместить хоть три десятка человек. Пятнадцать мужиков собирались ввалились в горницу и затоптать пол мокрыми валенками, но я их остановил.

— Старосты за мной, сопровождающих с собой заберёт Тарас и накормит. Поди оголодали с дороги? — Спросил я у мужиков стоящих за спинами старост, но те лишь с недоверием смотрели на меня.

— Ступайте. — Важничая махнул рукой Прохор давая дозволение охране оставить делегацию.

— Прошу за мной. — Улыбнулся Тарас и повёл хмурых мужиков в свою избу.

— Ну? Чё стоим? Веди. — Рыкнул Прохор сверля меня злобным взглядом.

Настрой у него был очень «миролюбивый». Будь его воля, он прямо здесь разбил бы мне морду и навязал свою волю, однако пока староста Залесья всеми силами сдерживал клокочущий внутри гнев. Ишь как из-за беглянок взбеленился. Я открыл дверь в дом и жестом пригласил гостей войти.

— Заходите, валенки снимайте и прошу за стол.

Прохор фыркнул, переглянулся с остальными старостами и первым шагнул внутрь. Старосты рассредоточились по горнице рассматривая довольно скудное убранство, ведь всё лишнее мы с Древомиром продали к чёртовой матери. На их лицах тут же проступило насмешливое выражение. Мол как так? Староста, а живёт как нищий?

Старики заняли лавки вдоль стен, расставив мокрые валенки под столом и развесив тулупы по крюкам. Горница тут же наполнилась ароматом немытых ног и пропахших потом тулупов.

— Злата, — крикнул я, зная что она сейчас на втором этаже, — у нас гости. Накрой на стол пожалуйста!

Злата быстро спустилась вниз, окинула взглядом забитую мужиками горницу. Зелёные глаза задержались на мне с нежностью во взгляде, а после она кивнула и принялась хлопотать с горшками и мисками. Через пять минут на столе появились щи в большом чугунке, горячая каша с салом, ковриги тёмного хлеба и кувшин с ягодным взваром.

Старосты как голодные собаки набросились на еду, потом опомнились и стали есть нарочито медленно, будто и не голодны вовсе.

Злата носила миски и подливала взвар, неблагодарным гостям, принимавшим всё как должное. Злата не обращала внимания на хамов, а вместо этого то и дело бросала на меня нежные взгляды.

Старики жевали минут двадцать и когда набили бездонные животы откинулись к стене приглаживая бороды. Прохор отодвинул пустую миску, утёр рот тыльной стороной ладони и кашлянул, привлекая к себе внимание. Все тут же затихли.

— Ну что ж, Ярый, — начал Прохор, сцепив пальцы на столе, и голос его загудел на всю горницу, — кормят у вас сносно, но мы сюда не жрать пришли.

— Если вы уже нажрались, то говорите зачем припёрлись. — Усмехнулся я, чувствуя как начинаю закипать от такого панибратского отношения.

Прохор наклонился вперёд и хищно оскалившись пробасил:

— Скажи мне малец, с какого хрена ты платишь работникам по четыре медяка в день?

— Малец? — Переспросил я приподняв бровь. — Я хоть и молодая поросль, но ещё не покрылся мхом так как вы и умею ценить чужой труд. А плачу я по четыре медяка людям, потому что знаю как из этих четырёх медяков сделать четыре серебряника. По этому и деревня моя цветёт и пахнет, а ваши владения загибаются.