Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 118 – Антон Панарин

Григорий повёл бригаду на берег Щуры и за считанные дни возвёл пристань. Настоящую, с дубовыми причальными столбами и дощатым настилом, по которому можно катить бочки. И даже таскать тюки, не рискуя поскользнуться на обледенелом берегу и уйти вместе с грузом на дно.

Рыбак вкопал в мёрзлую землю двенадцать свай, обшил их досками, а поверх настелил помост. Ширину помоста сделал с запасом, да с таким что на нём без труда могли разминуться два обоза, не зацепив друг друга.

— Когда Кирьян увидит эту красоту, наверняка ахнет. — Сказал я положив руку на плечо Григория.

— Ахнет он когда склады поставим. — Ухмыльнулся Григорий и спросил. — А что там по зарплате? А то Дуська хочет отдельную столовую отгрохать, мол на нашей кухне с тремя поварихами ей неуютно и вообще пора расширяться. Рук ей видите ли свободных не хватает.

— Она дело говорит. — Согласно кивнул я. — Население Яриловки растёт и очень быстро. А Дуська и правда на износ трудится. Значит так. Завтра зайдёшь, я выдам тебе денег и на строительство столовой, и оплату за причал. А ещё дам две сотни золотых на то чтобы построил постоялый двор. На первом этаже харчевня со своей пивоварней, на второй жилые номера. Штук тридцать комнат хватит по первой.

— Эт на кой-ещё? — Изумился Григорий.

— Ну как же? Приедет купец, захочет где-нибудь заночевать и где его селить? В хлеву с коровами?

— Нет конечно.

— Вот и я так думаю. А так, заселится в удобный номер, покушать захочет, выпить, может в картишки с нашими работягами схлестнётся. А это что?

— Что? — Нахмурился Григорий.

— А это Гриша, прибыль! И не малая! — Произнёс я улыбаясь. — Правда только в том из случаев если всё на совесть сделаете.

— Обижаешь. Я только на совесть и работаю. — Хмыкнул Григорий.

— Знаю. По этому ты и занимаешь должность строителя всея Руси. — Ответил я и мы захохотали.

На следующий день я выдал монеты как и договаривались. Григорий разделил мужиков на бригады, а после отправил одних строить склады, других столовую, а третьих постоялый двор. Попутно я докинул ему работы попросив организовать общественную баню на берегу Щуры. А чего? С дороги искупаться милое дело! Купцы оценят.

В свободное от общественных работ время мужики обустраивали собственные дворы. Кто-то городил забор, кто-то ладил амбар для скотины. Один мужик взялся перекладывать печь, потому что прежняя тянула скверно и дымила так, что его семья чуть не угорела за ночь.

На следующее утро я слез с печи и собирался как обычно облиться ледяной водой, но увидел что Пелагея сидит за кухонным столом и смотрит на меня:

— Проснулся? — Буркнула она.

— Слава богу, да. — Улыбнулся я, а после потянулся и зевнул. — Кстати, можно вопрос?

Ведьма подняла на меня серые глаза и прищурилась.

— Можно и два, если первый окажется не глупым.

— Хорошо, глупый вопрос приберегу на потом. — Сказал я и сел напротив старухи. — Злата на днях обронила фразу, что ей далеко не семнадцать лет. Не подскажешь, что она имела ввиду?

Серые глаза ведьмы потемнели, морщины на лбу углубились, и мне на секунду показалось, что ведьма сейчас влепит мне затрещину. Уж больно она в этот момент походила на Древомира, который раньше этими затрещинами меня угощал регулярно.

— А ты сам-то как думаешь? — произнесла Пелагея тихо. — Тебе ли не знать как это переобуться из разваливающегося тела в новое. Али забыл?