Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 119 – Антон Панарин

— Злата тоже…? — Начал было я, но в этот момент в дверь застучали.

Стучали торопливо и настойчиво, тремя короткими ударами, так стучал только Тарас, когда дело не терпело отлагательства.

— Войди, — крикнул я, не отрывая взгляда от Пелагеи.

Ведьма чуть заметно усмехнулась и отвернулась к окну, давая понять, что разговор откладывается на неопределённый срок. Дверь распахнулась и в горницу вошёл Тарас. Охотник был без шапки, чего за ним не водилось на морозе, и на лице его читалась не тревога, а скорее озадаченность.

— Ярый, у нас гости, — произнёс Тарас, переводя дыхание. — К южным воротам подошла делегация из пятнадцати мужиков. Судя по всему прибыли старосты из соседних деревень и требуют тебя на разговора.

Я поднялся из-за стола и потянулся за тулупом.

— Требуют, значит. Ну идём, послушаем чего ещё потребуют эти проходимцы. — Накинув тулуп я вышел на мороз вслед за Тарасом.

Мы шли с Тарасом вниз по заснеженному склону холма Яриловки и он на одном дыхании пересказывал всё что знал:

— Я с вышки поговорил с их старшим. Представился Прохором, он староста из Залесья. Лицо красное, борода до пояса и голос такой будто он наш староста, а не пришлый старикашка. Говорит, у них к тебе дело не терпящее отлагательств.

— Разберёмся, — кивнул я застёгивая тулуп. — Тарас, скажи стражникам, чтобы не дёргались. В гостей не стреляли и вообще вели себя прилично. Вряд ли гости буянить начнут.

— А если начнут? — уточнил Тарас, на что я ухмыльнулся.

— Тогда наше гостеприимство резко закончится.

Мороз на улице стоял такой, что воздух обжигал ноздри при каждом вдохе, а снег под сапогами скрипел с надрывным стоном. Мы поднялись на вышку у ворот и я посмотрел вниз.

На утоптанной площадке перед частоколом стояла толпа. Пятнадцать хмурых продрогших мужиков в тулупах и полушубках жались к трём подводам, на которых были навалены мешки и рогожные свёртки.

Впереди, скрестив руки на необъятной груди, стоял здоровенный детина с густой и длинной бородой. Борода была рыжеватая, с проседью, и заиндевела на концах так, что казалась инкрустированной мелким жемчугом.

— Ты и есть Ярый? — гаркнул бородач, задрав голову к вышке.

Голос у него и впрямь был мощный и раскатистый.

— Я и есть, — подтвердил я, облокотившись на перила. — А ты, стало быть, Прохор из Залесья?

— Прохор, Прохор. Уже двадцать три года как староста, в отличии от тебя сопляк! Отворяй ворота, нечего нас на морозе держать! — Гаркнул он выпятив грудь вперёд.

Краем глаза я заметил что мои стражники инстинктивно потянулись за оружием. Даже Тарас наложил стрелу на тетиву. Я поднял руку на уровне пояса чтобы никто кроме моих бойцов не видел этого жеста и остановил готовящееся кровопролитие.

— Странный способ проситься в гости. — Улыбнулся я. — Но ты прав. Серьёзные разговоры на морозе не ведут. Открывайте ворота, — бросил я стражникам.

Эх вот ведь в любой вселенной смотрят в первую очередь на возраст и уже потом на знания и опыт. Как бы умён я не был, во мне видят лишь сопляка. Переубеждать стариков бессмысленно, ведь они убеждены что знают всё лучше всех. На то они и старосты! Но старость не равняется мудрости. Можно и в восемьдесят лет быть круглым идиотом, или в двадцать познать суть многих вещей.

Засов лязгнул, створки разошлись, и делегация вошла в Яриловку. Прохор шагал первым, тяжело ступая по утоптанному снегу и вертя головой по сторонам. Старосты за его спиной тоже озирались и перешёптывались. По их лицам было видно, что размеры Яриловки впечатляли.