Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 106 – Антон Панарин

Дом Савелия стоял на восточной окраине, за огородами. Я постучал и дверь открылась почти мгновенно. Савелий окинул процессию взглядом, задержался на детях и молча отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

— У них падучая, — коротко пояснил я Савелию. — В Залесье им не смогли помочь, вот пришли к нам.

Савелий нахмурился и потёр переносицу. Потом подошёл к ближайшему ребёнку, которого мать уже разматывала из тряпья на лавке. Мальчишка лет трёх, бледный, с мокрыми слипшимися волосами и синеватыми губами. Тело ребёнка мелко подрагивало, а глаза были закрыты, и только веки подёргивались.

Савелий положил ладонь на лоб мальчишки, оттянул веко, заглянул в зрачок. Потом прижал ухо к груди, послушал, выпрямился и произнёс ровным профессиональным тоном:

— Жар высокий. Судороги от перегрева мозга, а не от падучей. Впрочем, нужно осмотреть остальных, прежде чем делать выводы.

На крыльце послышались шаги, дверь распахнулась, и в горницу вошла Пелагея. Ведьма была в своём дорожном плаще, с котомкой через плечо, из которой торчали горлышки склянок. Серые глаза скользнули по бабам и детям, задержались на Савелии и подошла к лавке, склонившись над ребёнком, которого только что осматривал Савелий.

Она положила сухую костлявую ладонь ему на грудь. Закрыла глаза. Морщинистое лицо застыло, и несколько секунд в горнице стояла напряжённая тишина, нарушаемая только всхлипами одной из матерей и потрескиванием дров в печи.

— Жар есть, но это не падучая. — произнесла Пелагея, не открывая глаз. — Каналы живы будто кто-то запечатал. Энергия не течёт, а стоит и гниёт, отсюда судороги и жар.

Савелий приподнял бровь и скрестил руки на впалой груди.

— Опять эта мистика. Я человек науки и вот эти ваши тонкие материи мне не понятны.

— Оно и видно. Если бы ты не был таким узколобым, то может смог бы помочь большему количеству людей. — Уколола Пелагея, а Савелий ничего не ответил, помня как он заведомо похоронил Древомира, а тот сейчас скачет как молодой козёл по лесам.

Савелий поджал губы, достал из сумки деревянную слуховую трубку и снова приложил к груди мальчишки. Я отошёл к стене и стал наблюдать за уникальным зрелищем. Средневековый лекарь с его рациональным подходом и ведьма с её ведовским чутьём впервые работали бок о бок.

Пелагея ощупывала детей ладонями, закрывая глаза и бормоча себе под нос что-то невнятное. Савелий шёл следом, проверяя пульс, слушая дыхание, оттягивая веки и заглядывая в горло.

Они порой обменивались колкостями, но это было нормально. Ведь с Пелагеей по другому общаться невозможно. Осмотр всех детей занял почти час. Когда последний ребёнок был осмотрен, Пелагея выпрямилась, размяла спину и повернулась к Савелию. Лекарь стоял у стола, перебирая склянки и мешочки с травами.

— Итого, — начала Пелагея, загибая пальцы, — у семерых закупорка каналов. Остальные просто застудились.

— Да, ещё немного и воспаление лёгких подхватили бы. — Согласился с ней Савелий.

— Вот и славно. — Сказал я хлопнув в ладоши чтобы привлечь к себе внимание. — Ты Савелий лечишь тех кто застудился, Пелагея исцелит всех с закупоркой каналов.

Савелий кивнул и собирался приступить к лечению, когда его окликнула ведьма.

— Сделай жаропонижающий отвар, чтобы сбить температуру, пока я буду прочищать каналы. Если ребёнок горит и при этом я полезу в его энергетическую систему, то могу спалить его к чёртовой матери.