Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 115 – Антон Панарин

Древомир строгал, размечал и собирал каркасы. Я пилил, собирал ножки и спинки для стульев. Петруха декорировал столешницы и сидушки мхом, камешками и берестой, набив руку настолько, что композиции его стали ещё краше.

Однако через четыре дня подсобникам внезапно стало нечего делать. Они обожгли все доски и только изредка приносили нам в мастерскую жженку, и забирали готовую мебель. Но с этой работой могли справиться и двое, а у нас было пять человек. Пришлось оставить в мастерской Луку, так как он самый здоровый и мог за одну ходку отнести на склад два стола разом, а остальных отправить валить лес.

Лес они валили не просто так, а что бы построить дорогу до деревни. Стук топоров разлетался на всю округу, сменяемый воплями «Поберегись!». Все сваленные деревья мы пускали в дело. Рубили их на небольшие брёвна и складывали под навес. Когда они просохнут, то часть мы пустим на доски, а другую часть на дрова для обжига дубовых досок.

Правда не успели трудяги срубить даже десятка деревьев, как я почувствовал присутствие лешего. Лес как будто наэлектризовался, а дубок растущий за окном мастерской стал светиться ещё ярче. Я спешно выскочил из мастерской, спустился в пустующую землянку, которую мы использовали как холодильник. Забрал приготовленный заранее свёрток и рванул в лес.

Пробежал по сугробам метров триста, и остановился у массивного пенька, на котором тут же разложил угощения. Капустный пирог, крынку молока, свежий хлеб и пару ломтей вяленого мяса.

— Угощайся трухлявый! И не серчай! Сколько деревьев срубим, столько и посадим, дай только развернуться на полную! — Крикнул я и пошел обратно к мастерской.

Через минуту за спиной раздался хруст ломаемых веток и чавканье. Видать Лешему пришлось по вкусу наше подношение, так как спустя час мерцание дубка угасло, а моих работников никто так и не порвал в клочья.

Через пять дней производство вышло на уровень, о котором я мечтал с первого дня в этом мире. Три пресса работали поочерёдно: пока один выдавливал слизь в форму, два других обедали костями и набирались сил.

Оказалось что Гаврила умел работать с деревом, поэтому его сняли с лесоповала и поставили на шлифовку заготовок. Мы же с Древомиром и Петрухой собирали столы и стулья с утра до вечера.

Лука забирал готовую мебель и бережно переносил их на склад, расставляя вдоль стен. По мере заполнения помещения воздух внутри наполнялся мягким молочным мерцанием, излучаемым изумрудными столешницами с золотыми прожилками.

Каждый вечер перед уходом в деревню я рассчитывался с подсобниками, и каждый вечер видел на их лицах довольные улыбки. Братья Черновы удивлялись как им удаётся так впахивать, а на утро вставать бодрее чем когда-либо? Разумеется я помалкивал о священном дубе растущем у входа в землянку. Пусть это и дальше остаётся тайной.

Хотя, часть тайн пришлось приоткрыть, так как Гаврила увидел из чего мы делаем столешницы и не на шутку перепугался. В итоге мы заставили его собственноручно пройти все этапы производства. Он выдавил эпоксидку с помощью пресса, постоял на обрезке щупалец, после залил столешницу и понял что если не делать глупых ошибок, то это довольно безопасное занятие.

Ещё меня порадовало что Гаврила не любитель трепать языком, по этому об увиденном он не рассказал другим работникам. Впрочем, рано или поздно мне придётся посветить в секрет производства и их.