Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 11 – Антон Панарин

За спиной Златы показалась Пелагея. Ведьма была одета в длинный тёмный плащ с глубоким капюшоном, откинутым на спину. На поясе болтались три берестяных туеска, перевязанных лыковым шнуром, и пучок каких-то сушёных корешков, от которых тянуло горькой полынью.

В левой руке она сжимала посох из белого дерева, отполированного до матового блеска, без единого сучка, без единой зазубрины, идеально гладкий. На плечах висела холщовая котомка, набитая склянками, которые позвякивали при каждом движении.

Она была готова к дороге, будто знала что я справлюсь и первым делом приду к ней.

— Откуда вы…? — начал я, и ведьма оборвала меня на полуслове, махнув рукой так, будто отгоняла назойливую муху.

— Лес рассказал, — бросила Пелагея, и серые глаза её блеснули в полумраке избы.

Она помолчала и добавила тише, почти себе под нос:

— Думала сгинешь, а оно вон чего. — Пелагея улыбнулась и положила руку на плечо златы. — Хватит обжиматься. Нам идти пора.

— Ой. — Смущённо пискнула Злата, покраснела опустив взгляд и мигом скрылась в избе.

Ведьма спустилась с порожков и бодрым шагом пошла к болоту. Я поравнялся с ней, стараясь попадать ногами в её следы, потому что болото старуха знала болото лучше чем кто-либо.

— Вижу Леший тебя ешё и благословил. — Усмехнулась Пелагея не оборачиваясь.

— Выходит что так. — Кивнул я.

— Гордись. Не каждый может таким похвастаться. А ещё на досуге попробуй сформировать новые узлы. Должно пойти на порядок проще чем раньше.

— Обязательно попробую. — Сказал я и помедлив спросил. — Пелагея, а почему Злата…?

Договорить я не успел.

— Почему, почему. Дурень. — Передразнила она меня. — Любит она тебя недоумка. Раньше боялась, а теперь вон чего. Запал ты ей в сердце, юродивый. — Последнее слово она произнесла с теплотой.

— А вы…

— А что я? Вы в своих шурах мурах сами разбирайтесь. Не сильна я в любовных делах. Да и дело это не моё. — Произнесла она повернулась и звякнула сумкой. — Моё дело вон. Травки, муравки, да зелья всякие.

— Не думал что всё так выйдет. — Произнёс я смотря в спину ведьмы.

— А оно всегда так получается. Не думал, не гадал, а потом бац! И любовь расцвела, как цветок растущий посреди навозной кучи.

— Почему именно навозной? — Усмехнулся я.

— Да потому что кругом полно дерьма. В основном в людях. Но порой это дерьмо не просто дерьмо, а удобрение! Для чего-то большего и прекрасного. Понимаешь? Тьфу ты! Да ничего ты не понимаешь, бестолочь. — Буркнула Пелагея.

— Вы бы с Древомиром идеально подошли друг другу, он тоже обожает людей оскорблять. — Подметил я, за что тут же огрёб.

— Поди он не всех подряд оскорбляет, а только тебя убогого.

Я не сдержался и прыснул со смеху, так как заметил что уши старухи покраснели. Дальше шли молча. Через болото, через ельник, вверх по склону к деревне. У самых ворот нам преградил дорогу рыжий стражник. Он выпучил глаза в ужасе и выставил перед собой копьё.

— Куда! Староста велел не пускать тебя! Пошла прочь нечисть! — Прокричал он и голос его сорвался на фальцет.

— В жабу превращу. — Меланхолично произнесла Пелагея и рыжий тут же рванул прочь.

На вышках замерли ещё два стражника. Один задрожал, а второй уже натянул тетиву и когда Пелагея зыркнула на него, парень струхнул и выстрелил. Стрела со свистом устремилась к ведьме и… Пелагея без проблем перехватила её у самого носа и сломала древко стрелы.