Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 10 – Антон Панарин

— Понял. Не злоупотребляю гостеприимством и ухожу. — Кивнул я и отправился в обратный путь.

Рубаха превратилась в окровавленные лоскуты, впрочем как и штаны. Да и сапоги волки разодрали в клочья. Эх… Почему спасение Древомира вечно обходится мне в копеечку?

Я провёл рукой по макушке и обрадовался что там по прежнему растут волосы. Ведь Леший мог заживить голову так, что вместо волос там было бы девственно чистое озеро исчерченное кучей белёсых полосок шрамов.

Как только я вышел из священной рощи, услышал из глубины леса дикий раскатистый хохот, полный радости и озорства. Готов спорить Леший нашел грибника и заставляет того молиться всем богам о спасении. Хохот прокатился эхом между стволами, отразился от оврага с ручьём и вернулся обратно, но уже тише.

Чувствуя как меня переполняет сила, я рванул через чащу напрямик к болоту. Странно, но пока я бежал было ощущение что воздух стал чище, а деревья стоявшие раньше непроходимой стеной, сейчас расступались передо мной уступая дорогу как услужливые швейцары.

Текущий запас живы: 264 / 300 единиц.

Цифра в правом верхнем углу зрения менялась с каждым шагов и это было приятно. Я перенаправил потоки живы в ноги и поясницу, за счёт чего моя скорость бега возросла минимум вдвое. Я нёсся словно ветер огибая деревья и перепрыгивая ручьи и бурелом. Потрясающее чувство лёгкости!

Ещё я заметил что приток живы остановился. Сейчас я тратил столько же, сколько поступало. Как только вернусь, нужно открыть новые узлы. С их помощью я стану сильнее и смогу клепать столы по десятку штук за день.

Я летел через бор, перепрыгивая валежник и перемахивая через канавы, которые ещё вчера казались непреодолимыми. На одной из кочек пружинистый мох подбросил меня так, что я завис в воздухе на добрую секунду и едва не впечатался лбом в берёзовый сук.

Уклонился в последний момент, обдирая плечом кору, и помчался дальше не сбавляя хода. Если бы мой стажёр Андрюха увидел, как шестидесятивосьмилетний пенсионер скачет по лесу газелью, он бы решил что меня накачали стероидами. Впрочем, Андрюха бы и не узнал меня в этом двадцатилетнем теле, украшенном шрамами, как ёлка новогодними игрушками.

Путь который у меня в обычном состоянии занял бы часа полтора я преодолел за жалких тридцать минут. Болото промелькнуло под ногами, с такой скоростью что я даже не успел скорчиться от его зловония. Чёрная вода плескалась вокруг, но ни разу не поднялась выше подошвы сапог.

Через пару минут я добрался до избы Пелагеи. Из трубы поднимался жиденький сизый дымок, а у порога горел тусклый огарок лучины, воткнутый в щель между брёвнами.

Дверь распахнулась прежде чем я успел подняться на крыльцо и меня встретило встревоженное лицо.

В дверном проёме стояла Злата, бледная, с красными припухшими глазами и влажными дорожками на щеках. Русая коса растрепалась и свисала через плечо, а губы подрагивали, когда она всхлипнула и бросилась мне на шею:

— Живой!

Её голос дрожал, как и всё тело сотрясаемое плачем. Я же стоял пребывая в шоке. Не думал что она так переживает из-за меня.

— Всё хорошо. — Попытался я успокоить её, но это вызвало лишь ещё более надрывный плач.

Семнадцатилетняя девчонка, одна посреди болотного леса, с бабкой-ведьмой и бешеным лешим по соседству. Храбрая, если вдуматься. Храбрее многих мужиков, которых я встречал за обе свои жизни. Вон тот же Лёнчик в лес больше соваться не намерен, а Злата живёт тут и горя не знает.