Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 87 – Антон Панарин

— Столы заморские, — ответил я не моргнув глазом. — Пять золотых за штуку.

Сухой ухмыльнулся и склонился к столешнице. Зубы у него были мелкие и жёлтые.

— Многовато просишь. — Он провёл пальцем по поверхности и улыбнулся так, будто я продаю дерьмо, а не произведение искусства. — Дам три золотых за стол. Стало быть дам… — Он нагнулся и посчитал столешницы. — Девять золотых за три штуки.

По три золотых за стол? С одной стороны неплохо, ведь даже за последний заказ Борзята обещал нам по два с половиной, но чёрт возьми. Я плыл сюда полдня и ещё день грести обратно, ради дополнительных пяти серебрух? Впрочем сейчас я был и на это согласен.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но рядом возникла новая тень. Массивная и круглая, как бочка на ножках. Толстый купец в дорогом кафтане отстранил локтем сухого в сторону и навис над моим товаром.

— Столы шоль? — Спросил он восторженным тоном.

Я к этому моменту перевернул стол и вставил последнюю ножку. Столешница засверкала на солнце, и толстяк охнул, прижав ладонь к груди.

— Красота, глаз не отвесть! — Он наклонился и уставился на янтарную поверхность. — Прозрачный как слеза! Такого я отродясь не видывал!

Толстяк выпрямился и повернулся ко мне.

— Один прямо щас куплю!

Сухинкий перекупщик вскинулся и вцепился в край столешницы.

— Хренас два! — прошипел он зло. — Я уже купил у него все столы!

— Ты купил? — Я посмотрел на сухого и покачал головой. — Денег я от тебя не получал. А значит и столы не проданы.

Мужичок позеленел от злости, но крыть было нечем. Договор без денег пустой звук. Это я усвоил ещё на первых подрядах.

Купец потёр пухлые ладони и вперил в меня маслянистый взгляд.

— Почём отдашь?

Я позволил себе хитрую улыбку. На стройке меня учили золотому правилу торговли. Никогда не называй цену первым, если покупатель уже заинтересован.

— А сколько заплатишь? — переадресовал я вопрос.

Толстяк расхохотался, качая головой. Живот его колыхался под кафтаном, как желе в миске.

— Хитёр! Ну ладно, за такую красоту шесть золотых дам! По рукам?

Шесть золотых, вдвое больше чем мне давал сухой, а стало быть и думать нечего. Я согласен! Продам десяток столов по такой цене и расплачусь с Фадеем, будь он не ладен. Я протянул руку, и толстяк сграбастал её обеими своими.

Он полез в кошель на поясе и отсчитал шесть тяжёлых желтых монет, которые тут же легли мне в ладонь. В прежней жизни шесть монет были мелочёвкой и ничего не значили. Здесь же это было целое состояние! На шесть золотых можно кормить семью пару месяцев.

Купец подозвал двух слуг. Те подхватили стол с двух сторон и потащили прочь. Толстяк шагал следом, широко улыбаясь. Уж не знаю что сработало, то ли спор сухого с толстым, то ли довольное лицо купца, но вокруг начиналось столпотворение.

Люди подтягивались со всех сторон. Толкались, вытягивали шеи, тыкали пальцами в оставшиеся две столешницы. Кто-то пытался потрогать оставшиеся экземпляры.

— Десять серебряников! — выкрикнул бородатый мужик в фартуке.

— Золотой! — перебила баба в платке.

— Два золотых! — рявкнул кто-то из задних рядов.

Сухой перекупщик метался в толпе, пытаясь перехватить инициативу.

— Три с половой золотых! Три с половой! — верещал он, размахивая костлявыми руками.

— Пять! — гаркнул здоровенный мужик с серьгой в ухе.