Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 53 – Антон Панарин

Слово «новый староста» прокатилось по площади, как камень по жестяной крыше. Микула вздрогнул и побледнел. Лицо его вытянулось. Угроза переизбрания ударила больнее любого кнута. Правда вариантов у него не было. Пойдёшь против толпы, потеряешь должность, а внуков превратят в фарш забив до смерти. Пойдёшь на уступку и потеряешь авторитет, от которого и так остались сущие крохи.

Но выбор был очевиден.

— Тридцать плетей каждому, — процедил Микула сквозь зубы.

Стражники отвязали мои руки от колец и отпустили. Растирая запястья я неспешно отошел в сторону. Кожа горела от верёвки, но спина была цела. Я подошел к стражнику содравшему с меня рубаху и просто выдернул её из его рук. Пока я натягивал рубаху, раздался душераздирающий визг Крысомордого:

— Нет! Деда, ты чего⁈ Деда!

Ушастый рванулся бежать, но стражник перехватил его за шиворот. Крысомордого привязали первым. Тощая спина торчала из задранной рубахи. Парень дрожал и жалобно скулил в ожидании наказания.

Палач размахнулся и ударил. Кнут рассёк воздух со свистом и впечатался промеж лопаток с мокрым хлопком. Крысомордый заголосил от боли на всю деревню.

Второй удар лёг ниже, поперёк рёбер. Третий наискось, от плеча до поясницы. Кожа вспухла красными полосами. На четвёртом ударе полосы лопнули, и проступила кровь. Староста отвернулся не в силах смотреть на это.

Крысомордый орал как резаный. Ноги подгибались, верёвки на запястьях врезались в кожу. К десятому удару он ревел и хлюпал носом.

Ушастый, привязанный рядом, наблюдал и белел с каждым ударом. К пятнадцатому удару по спине Крысомордого он трясся как осиновый лист.

Двадцатый удар, двадцать пятый. Спина Крысомордого превратилась в кровавое месиво. К тридцатому удару парень обвис на верёвках и потерял сознание.

Его отвязали и бросили на землю. Крысомордый лежал не шевелясь, а по спине растекались ручейки крови.

Следующим получил заслуженную плату Ушастый. Он начал реветь ещё до того как кнут коснулся его кожи.

Послышались выкрики и улюлюканье. Деревня выпускала накопившуюся злобу. Годы безнаказанности, годы обид, и вот наконец расплата.

Я смотрел на это кровавое зрелище и не испытывал ни капли удовольствия. Чужой болью наслаждаются только психопаты. А эти выродки хоть и заслужили плетей, но всё же наказание было слишком жестоким. Того и гляди один из них может в ящик сыграть.

На двадцатом ударе Ушастый потерял сознание. Но палач не остановился и довёл дело до конца по обмякшему телу. Тридцать ровных полос, от лопаток до поясницы.

Микула стоял в стороне и наблюдал за экзекуцией. Лицо его окаменело, а глаза горели ледяной ненавистью. Когда наказание закончилось, он повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились. В его глазах я прочитал обещание. Не угрозу, а именно обещание отплатить мне той же монетой. Может мне стоит скормить его слизням? Запихну старосту в куб, а на выходе получу пяток столов. Так от него будет куда больше пользы, чем на посту главы деревни.

Микула развернулся и зашагал прочь. Вместе с ним начала расходиться и толпа. Крысомордого и Ушастого подобрала рыдающая тётка Зинка, приказала стражникам помочь и они подчинились, потащив это отребье домой.

Древомир пробрался ко мне сквозь редеющую толпу и приобнял.

— Ох и дурной же ты, — проворчал он, подталкивая меня к мастерской. — Нажил себе таких проблем, что мне и не снилось.