Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 25 – Антон Панарин

Я сел и потрогал расколотую ось. Три колеса целы, четвёртое в щепках.

— Ерунда, починим, — пробормотал я, хотя руки ещё тряслись.

— Я не про телегу, — мрачно уточнил Петруха.

Хохот наконец затих. Лес снова выглядел обычным и безобидным. Птицы зачирикали, ветер зашелестел в кронах. Мирная картинка для масляных красок. Только расколотое колесо и недовольная морда Петрухи нарушали благодать.

Я встал на подгибающихся ногах и улыбнулся Петрухе.

— Не переживай. Ловушку мы уже поставили. Нужно лишь вернуться за ней, забрать куб и привезти слизня в деревню, а после можно забыть про лес.

— Ага. Всего-то. — Хмыкнул Петруха, снова впрягся в телегу и недовольно потопал в сторону деревни.

Он отвёз телегу к мастерской, пожал мне руку и сказал:

— Было весело. Но в следующий раз развлекайся сам.

После этих слов он ушел оставив меня в гордом одиночестве. Я смотрел ему вслед и чувствовал как злость медленно заполняет мой рассудок. Проклятый леший. Какого чёрта тебе от меня нужно? Лес огромный и готов спорить в нём полно людей. Доставай ведьму в конце концов.

Я отряхнул штаны и зашагал через деревню. Мне нужны были ответы, причём весьма конкретные от человека который знал лес как свои пять пальцев.

Тарас жил на отшибе, у самого частокола. Добротная изба из потемневшего дуба, крыша крыта берестой в три слоя. Во дворе коптильня, верстак и стойка для луков. Упорядоченный быт одинокого охотника.

Я занёс кулак чтобы постучать в дверь, но она тут же распахнулась. На меня уставился Тарас, зыркнул по сторонам и отступил в глубь избы.

— Грязный как чумаход. — Усмехнулся он и добавил. — Ладно, заходи. У меня всё равно не прибрано.

Внутри пахло дымом, дёгтем и сушёными травами. Пучки зверобоя и полыни свисали с потолочных балок. На стене десяток луков разного калибра, если такое выражение конечно применимо к лукам. А ещё у стены стояли колчаны со стрелами в ряд.

Пройдя в избу, я сел на лавку и выложил всё как есть. Про лес и хохот, про рой светлячков. Про взбесившуюся сову, кабана и медведя. А ещё про чёртова лешего и невидимую границу, которую нечисть не пересекла дав нам спокойно уйти.

Тарас слушал молча, постукивая пальцем по столу. Лицо оставалось непроницаемым, только брови чуть сошлись к переносице.

— Какого чёрта леший шляется у самой деревни? — спросил я.

— Да, дела. — Задумчиво проговорил Тарас. — Год назад он людей не трогал. Пошумит, дорогу запутает, не более. А теперь вон чего. — Тарас перестал стучать пальцем и откинулся к стене. — Месяца два назад через деревню проходил волхв. Седой как лунь, в длинном балахоне. Нёс связку оберегов и жертвенный нож. Говорил, что идёт восславить богов на древнем капище за Чёрным болотом.

Тарас замолчал, будто что-то пытался припомнить.

— Короче, назад волхв не вернулся, — продолжил он глухо. — Ни через день, ни через неделю. Пропал, как в воду канул. Я прошёл по его следу до самого болота. Следы обрывались на краю топи.

— Думаешь, леший его утопил? — уточнил я.

Тарас покачал головой.

— Думаю, волхв потревожил что-то в чаще. Может, священную рощу задел. Есть такое место в десяти верстах от деревни. Старики говорят, что лешак черпает оттуда силу. Пока роща стоит, он живёт.

— А если рощу спалить?

Тарас уставился на меня как на идиота.