Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 104 – Антон Панарин

Красиво, ничего не скажешь. Каждый стол как маленькая вселенная из обожжённого дерева, застывшей слизи, мха и камешков. Даже после сотни таких изделий я не перестану удивляться тому, как простые природные материалы превращаются в произведение искусства.

Я привалился к стенке и закрыл глаза. Хотелось просто отдохнуть, но я невольно уснул на пару часиков. А когда снова открыл глаза, оказалось что лак успел застыть, пускай и не полностью. Я собирался отправиться домой, но в этот момент дверь мастерской распахнулась и на пороге возник Петруха. Рыжие вихры торчали во все стороны, щёки пылали, грудь ходила ходуном.

— Ярый! — выпалил он, едва переводя дыхание. — По Щуре лодка идёт. Здоровенная, с парусом!

Я замер с тряпкой в руке. Большая лодка с парусом? Это точно не рыбаки. Кирьян обещал прислать корабль через два дня, а прошёл только один.

— Вернее не лодка, — поправился Петруха, почесав затылок здоровой рукой, потому что вторая по-прежнему висела на перевязи. — Баржа какая-то. Здоровая, как амбар. И на ней народ, человек двадцать. Все с оружием.

Может это Кирьян прибыл, а может и нет. Если нет, то это могут быть разбойники или викинги к примеру. Кстати, я понятия не имею существуют ли в этом времени викинги. Но разбойники уж точно имеются. А если из двадцати бойцов найдётся хоть пара культиваторов, то у деревни будут огромные проблемы.

Что ж. Торопиться удел дураков и покойников. На стройке в девяносто втором к нам на объект приехал чёрный «Мерседес» без номеров. Прораб Семёныч выбежал навстречу с распростёртыми объятиями, думал инвестор пожаловал. Оказалось рэкетиры. С тех пор я усвоил простое правило: не знаешь кто пожаловал, не высовывайся, пока не разберёшься в обстановке.

— Сиди здесь и дверь запри изнутри, — велел я Петрухе, вложив ему в руку ключ. — Если через час не вернусь, беги к Древомиру, хватай старого в охапку и вали из деревни. Да, Анфиску с Григорием не забудь и своего деда тоже. А то мало ли. — Напомнил я и улыбнувшись вышел из мастерской.

Петруха захлопнул за мной дверь мастерской. Когда засов лязгнул я быстрым шагом двинулся к южному склону холма, откуда просматривалась излучина Щуры.

Я шёл вдоль домов, стараясь не привлекать внимания, хотя внимания привлекать было особо не у кого. Деревня в полуденный час замирала, потому что все либо были в лесу, либо сидели по домам, занимаясь ремеслом. Только собака у колодца лениво приподняла голову, проводила меня взглядом и снова уронила морду на лапы.

С гребня холма, из-за кустов орешника, открывался вид на реку. Щура в этом месте делала плавный изгиб, образуя широкую излучину с пологим песчаным берегом, к которому в своё время я причаливал на лодке Григория.

Баржа шла уверенно, наискось пересекая течение, целясь прямо к берегу. Широкая, тяжёлая, с просмолёнными бортами и единственным квадратным парусом из бурой ткани. На палубе угадывались силуэты людей, а ещё ящики и бочки, прикрытые рогожей.

На корме стоял человек в тёмном плаще. Коренастый, широкоплечий, с руками заложенными за спину. Я прищурился, пытаясь разглядеть лицо и услышал крик стражи:

— Тревога!

Мимо меня пронеслись стражники с копьями в руках, спустя секунду мимо пробежал и Тарас с луком в руках. Твою за ногу… Неужели и правда разбойники?