Книга Закон треснувшего корешка, страница 78 – Анастасия Шелест

Рука двигается инстинктивно. Я хватаю бумагу и засовываю ее в складки юбки. Не выпуская топор, вскакиваю и решительно шагаю к выходу. Лишь бы Эрик ничего не заметил, а его молчаливое осуждение я уж как-нибудь переживу.

Отодвинув его в сторону, я вырываюсь из дворницкой. Незачем испытывать судьбу и задерживаться. Лишние свидетели не нужны.

Надежда остаться незамеченной разбивается, когда я вижу вытянутую фигуру в потрепанном пальто. Сверкающий из-под спутанных волос безумный взгляд вцепляется в топор в моей руке, и мужчина бледнеет, отшатнувшись к стене дома.

— Пегасова мать, – ругается за моей спиной Эрик.

Раскольников не двигается. Он словно каменеет, и паника проступает отчетливее в хаотичных движениях его грудной клетки.

Нечего так переживать. Я вовсе не собираюсь его выдавать. Наоборот, оказываю неоценимую услугу, унося с собой эту ужасную штуку.

Азарт пробивается сквозь мое волнение и напряжение. Губы растягиваются в улыбке, и, перехватив взгляд Раскольникова, я подмигиваю ему, прижимая топор к юбке. Он распрямляется и направляется ко мне.

Нет уж. Времени на разговоры у меня не осталось.

Не дожидаясь, пока Раскольников добежит до меня, я разворачиваюсь и, плотнее обхватив топор, бросаюсь в другую сторону. Эрик следует за мной безмолвной тенью, но я физически ощущаю исходящие от него волны ярости.

Драгоценные минуты утекают. Никаких погонь. Никакой ругани.

Свернув за угол, я застываю. Раздумывать некогда. Либо я опоздаю, либо нарушу одно крошечное правило. Да к черту эти идиотские правила.

Резко развернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с разъяренным Эриком. Маска безразличного спокойствия слетает с него – ноздри гневно раздуваются, и бледная полоска губ подрагивает от ярости. Он уже открывает рот, но я опережаю:

— Двадцать минут. Я сваливаю.

Прежде чем я закрываю глаза, старательно представляя невзрачный кабинет, из-за угла вылетает растрепанный Раскольников. Наши взгляды пересекаются на мгновение, а потом меня утягивает в бесконтрольный полет.

Как только ноги касаются пола, я сжимаю пальцы. Подушечками ощущаю шероховатую деревянную рукоятку. Все в порядке.

Короткий выдох, и я открываю глаза, вскакивая с дивана. Тишина в комнате царит идеальная. Члены комиссии сверлят меня недоуменными взглядами, а появившийся рядом Эрик сейчас просто испепелит меня молчаливым негодованием.

Часы на стене неумолимы – я опоздала на минуту и сорок секунд.

Никто не торопится ничего говорить. Я не могу больше это выносить. Все напряжение сегодняшнего дня, которое я упорно отрицала, наваливается разом, толкая между лопаток.

Топор шумно опускается на стол комиссии. Прямо перед Главой, но он даже не смотрит на него.

— Задержалась на пару минут. – Я пожимаю плечами, все еще не видя в этом проблемы. – Зато господин Раскольников потерял орудие убийства. У Алены Ивановны и Лизаветы есть все шансы остаться в живых.

Никто не двигается. Тишина длится так долго, что я всерьез начинаю сомневаться в реальности происходящего. Натянутые нервы не проходят проверку на прочность.

Я просто не могу выносить эту тишину и одинаковые непроницаемые взгляды. Пальцы вцепляются в юбку, и я понимаю, что осталась в украденной одежде. Снова.

На проклятие своей непредусмотрительности не остается сил. Изобразив жеманный поклон, я решительно разворачиваюсь и вырываюсь в коридор.