Книга Закон треснувшего корешка, страница 77 – Анастасия Шелест

Ладно. Нужно хотя бы изобразить какую-то деятельность.

Долго думать не приходится. Выбрав знакомый маршрут, я тут же нахожу рядом веревку с сушащимся бельем и спешно переодеваюсь, игнорируя Эрика. Повязав на голову косынку, я замираю.

Чем заняться теперь? Действительно ничего не делать? Пройтись по ближайшим улочкам? Главное, не влезать в неприятности.

Я бездумно шагаю к выходу из дворика. Смерив меня напряженным взглядом, Эрик сводит темные брови, но ничего не говорит. Сомнения в моей адекватности легко читаются на его лице. Я даже понимаю. Если вспомнить, чем закончилось наше предыдущее путешествие, то можно было бы остаться на месте и отсчитывать двадцать минут, но я не могу удержаться.

Я не планирую ничего запрещенного, но возможность немного подразнить Эрика слишком заманчива. Пусть думает, что я ничего не поняла. Он же считает меня бездарной идиоткой. Нужно соответствовать.

Не забывая про время, я брожу по улочкам, избегая скопления людей и борясь с тошнотой. Спертый воздух и невыносимая вонь – словно фирменная карточка книги.

Повторять прошлое путешествие нельзя. Я внимательно всматриваюсь в прохожих и сворачиваю в противоположную сторону, завидев вдалеке форму городового. Маршрут перемещений даже примерно не выстраивается в голове. Заблудиться среди одинаковых улочек просто, да и я плохо помню важные места книги.

Ноги выносят меня к пятиэтажному дому. Одного взгляда хватает, чтобы разрушить все сомнения. Здесь живет Раскольников.

«Стащи для них что-нибудь, и вопросы отпадут сами собой».

Голос Марка всплывает в памяти так звучно, что я невольно оборачиваюсь. Конечно, его здесь нет. Просто не может быть.

На членов комиссии я явно произвела спорное впечатление. Оставаться в их глазах бездарной мямлей не хочется. Хватит с меня высокомерных взглядов и снисхождения в разговорах.

Мысли появляются в голове моментально. Это же очевидно. Так просто, что даже смешно.

Метнув секундный взгляд на пристально следящего за мной Эрика, я отбрасываю оставшиеся сомнения. Он бы не одобрил. Значит, нужно делать.

Приходится напрячь память. Взгляд натыкается на дворницкую рядом с невысоким забором. То, что нужно. Идеально. Мне должно невероятно повезти, чтобы все сложилось, но надежда на счастливую случайность – уже кое-что.

Бегло осмотревшись и никого рядом не заметив, я спешно шагаю к дворницкой, игнорируя недовольный вздох Эрика. Если бы ему можно было со мной говорить, он бы наверняка вылил на меня поток оскорблений, но ему приходится молчать, а его красноречивому взгляду меня не остановить.

Дверь поддается легко. Везение не оставляет меня и на входе – внутри никого нет. По коже мурашками пробегает волнительное предвкушение. Любопытство охватывает, разливаясь по грудной клетке жаром.

Метнувшись к деревянной скамье, я быстро опускаюсь на корточки. Нагнувшись, тут же замечаю рукоятку, и сердце ликующе вздрагивает.

Отбросив лежащее сверху полено, я хватаю топор. По пальцам словно пробегает разряд тока. Такие вещи-символы всегда обладают особенным ореолом.

Вцепившись в деревянную рукоятку, я поднимаюсь, но взгляд цепляется за сложенную в несколько раз бумагу. Белоснежная, плотная. Она не может быть из этого времени.

В горле пересыхает, и тревожные мурашки ползут по коже. Сзади доносится вежливое покашливание. Вздрогнув, я резко оборачиваюсь и напарываюсь на гневный взгляд Эрика.