Книга Закон треснувшего корешка, страница 64 – Анастасия Шелест

— Уходи. Живо.

Сердце ухает в желудок, и я скатываюсь на липкий деревянный пол в грязных разводах. Ни о какой сосредоточенности и речи идти не может, но я упорно жмурюсь, растеряв все желание спорить.

В ушах еще звучат выстрелы, когда все вокруг затягивает в разноцветный водоворот, и я обрушиваюсь на мягкий диван. Не веря в чудо, осторожно открываю глаза, смутно различая обстановку библиотеки, и облегченно выдыхаю.

Непосредственная опасность миновала, и прилив энергии, вызванный адреналином, мгновенно сменяется усталостью. Я обрушиваюсь на подушки на спинке дивана и жмурюсь, прижимая дрожащие ладони к лицу.

Какого черта это было? Нет, я не впервые в книге и всякое случалось, но никто из персонажей не нападал на меня посреди улицы просто так. Да и не слишком-то эти ребята походили на книжную массовку.

Где Эрик?

Хлопнув себя по лбу, вскакиваю с дивана, потянувшись за книгой, но замираю. Чем она поможет? Лучше ничего не трогать.

Почему он все еще не вернулся? Что мне делать? Сидеть и ждать? А если ему нужна помощь? Если что-то случилось? Я должна сказать кому-то. Берт. Точно. Нужно найти Берта.

Пытаясь избавиться от навязчивых тревожных мыслей, я направляюсь к двери, но не дохожу до нее. Шум сзади вынуждает остановиться.

Эрик появляется на диване, прижимая ладонь к плечу. Рубашка в этом месте липнет к коже, а на пальцах проглядывают алые разводы. Волна паники придавливает меня к месту, но просто стоять и смотреть, как Эрик истекает кровью, я не могу.

Я дергаюсь к нему, стараясь унять колотящийся в висках испуг, но застываю, не сделав и пары шагов.

Эрик вскидывает руку, и книга на столе вспыхивает. Яркий неестественный огонь пожирает страницы за мгновение, обдавая жаром. Я невольно отшатываюсь, недоуменно уставившись на горстку пепла.

Чудовищно. Это же просто варварство. Кто в своем уме станет жечь книги?

Ладонь Эрика двигается вдоль плеча. Кровь останавливается. Остаются только заляпанные пальцы и влажное пятно на рубашке.

Тишина нарушается сбивчивым дыханием Эрика, хотя он пытается выровнять его. Усталость отражается на бледном лице серой тенью, а на лбу выступает испарина. Я не знаю, что лучше сделать, поэтому комкаю юбку, теребя ткань пальцами, и, потупив взгляд, бормочу:

— «Преступление и наказание». Только с какими-то странными городовыми, которые даже ни разу не упоминались.

Почему он снова молчит? Я что-то сделала не так, и теперь он решил вовсе отрицать мое существование?

Так не пойдет. Скрестив руки на груди, я задираю подбородок, но тут же теряюсь. Неожиданное открытие захлопывает мой рот, не позволяя возмущениям вырваться. Эрик молчит, потому что упорно поджимает губы, силясь скрыть улыбку.

— Похоже, ты не так уж и безнадежна.

Отлично. Мне должно быть лестно, что сам гений Академии дал моим действиям такую высокую оценку? Мог бы вести себя менее заносчиво и снисходительно. Может, тогда при одном его появлении настроение бы не портилось за секунду.

Хотя какое ему дело, что происходит с моим настроением? Едва ли его волнуют такие мелочи.

Я молчу, упрямо сверля взглядом стену за его плечом, пока тишина не становится совсем невыносимой. Так и будем продолжать игнорировать друг друга?

— И что это было? – Мотнув головой, я все-таки смотрю на Эрика.