Книга Закон треснувшего корешка, страница 227 – Анастасия Шелест

— Извини, конечно, не то чтобы я хожу и собираю сплетни, но образ у тебя сложился вполне однозначный. С чего мне думать, что я стану исключением?

Ухмылка сбивает напряжение с лица Марка. Он хмыкает и, сводя брови, парирует:

— Даже не знаю. Может, с того, что я именно так тебе и сказал?

Мало ли, что он сказал. Если верить на слово всему, что говорят, то можно свихнуться от несоответствий.

Марк не позволяет мне огрызнуться. Он вздыхает и задумчиво кивает.

— Я понял, птичка. Твое доверие мне еще предстоит заслужить. – Обезоружив меня проникновенным взглядом, он наклоняется и игриво добавляет: – Насчет того, захочу ли я это афишировать. В следующий раз лучше подумай, чего хочешь ты. Это гораздо важнее.

Хотя я упорно не понимаю, как это относится к ситуации за завтраком, слова Марка заставляют улыбнуться. Он снова это делает. Единственный, кто спрашивает и учитывает мои желания. И я поддаюсь.

Нос Марка легко проскальзывает по моей щеке, и он заглядывает мне в глаза, спрашивая:

— Значит, все в порядке? У нас.

У нас. Это так странно. Я даже подумать о чем-то подобном не могла, да и сейчас не до конца справляюсь с тем, чтобы собраться с мыслями, но Марк выжидающе смотрит на меня, улыбаясь, и я сдаюсь.

Неуверенного кивка хватает, чтобы его лицо просияло и тревожная складочка между бровей разгладилась. Марк берет меня за руку, и мы молча добираемся до тренировочного комплекса. Я упорно пытаюсь понять, что чувствую, но забрасываю это бессмысленное занятие. Я знаю одно – мне легко и спокойно. И присутствие Марка рядом играет в этом не последнюю роль.

— Увидимся позже. – Быстро коснувшись моей щеки губами, Марк подмигивает и оставляет меня, шагая обратно к Академии.

Встрепенувшись, я бросаюсь в раздевалку – если мои двадцать минут еще не истекли, то точно на исходе.

Когда я влетаю в зал, то знаю наверняка, что опоздала. Эрик уже ждет меня, скрестив руки на груди, но ничего не говорит. Ни одного едкого комментария, ни слова про дисциплину. Он молчит всю тренировку, выражая все свои эмоции градом ударов и тычков, которые я постоянно пропускаю.

Тело не слушается. Оно вообще словно мне не принадлежит. Не удаются даже давно отработанные и закрепленные движения. Мало того, что руки и ноги едва двигаются, я еще и не замечаю часть действий Эрика, не решаясь смотреть на него подолгу. Не хочу его видеть. Достаточно и быстрых коротких взглядов. Если позволю себе больше, просто не справлюсь с волной обиды, и она разольется между нами, затопив весь зал.

Остается только пропускать удар за ударом, пока один из них не становится фатальным. Ноги подсекаются, и левая дергается в сторону, потянувшись. Острая боль поднимается по бедрам, скручивая живот. Я обрушиваюсь на мат, рвано выдохнув, и не могу мгновенно подняться.

Рука инстинктивно прижимается к животу. Я стискиваю зубы и подтягиваю ногу к себе, пытаясь медленными выдохами унять боль, но так просто это не удается.

Марк был прав. Тренировка сегодня – плохая идея. Я и не предполагала, что настолько.

Я жмурюсь и проклинаю свою неспособность встать. Боюсь представить взгляд, которым меня награждает разочарованный Эрик.

Минута. Еще немного, и я поднимусь. Голос Эрика настигает меня раньше, чем я успеваю встать:

— Было бы чудно, примени ты хоть часть своего упорства, с которым совершаешь глупости, к тренировкам.