Книга Босс. Любить обещай, страница 17 – Катя Куница

Максим вышел первым, высоко подняв руку. Аня последовала за ним, щурясь от ледяного ветра.

Аня стояла, позволяя себя осматривать, но взгляд искал Максима. Он говорил с начальником группы — кивал, коротко отвечал.

— Готовы? — крикнул медик, указывая на вертолет. — Полетели!

Аня сделала шаг, но Максим жестом остановил ее. Он отошел с начальником группы, перебросился парой фраз, потом вернулся.

Шум винтов заглушал слова, поэтому он наклонился к самому ее уху. Губы коснулись кожи — она вздрогнула.

— Слушай внимательно. Нас повезут в разные места. Меня — в областной центр, на дебрифинг. Тебя — в ближайшую больницу. Стандартная процедура.

— Но…

— Ищи меня. — Он перебил, вбивая каждое слово в память. — «Кристалл-Холдинг». Через месяц. Устройся на работу. Я найду тебя сам. Но не ищи контактов раньше. Полиция, репортеры… будут вопросы. Держись моей версии: мы оба заблудились, случайно встретились, выживали вместе. Ничего больше. Поняла?

Аня смотрела широко раскрытыми глазами. Разлука? Сейчас?

— Максим, я…

— Нет времени. — Рука сжала плечо, крепко, на прощание. — Месяц. Кристалл-Холдинг. Я буду ждать.

Медик взял ее под локоть, увлекая к вертолету. Аня обернулась.

Максим стоял на поляне и смотрел ей вслед. Ветер трепал темные волосы, лицо застыло каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он поднял руку — не прощаясь, а приказывая: Иди. Помни.

Ее втянули в салон, усадили, пристегнули. Дверь захлопнулась, отрезав вид на поляну, на избу, на него. Двигатели взревели, вертолет дрогнул и оторвался от земли.

Аня прижалась лбом к холодному иллюминатору. Внизу стремительно уменьшалась поляна с одинокой фигурой. Потом фигура исчезла, остались только бесконечные зеленые волны тайги.

Рядом медик что-то говорил, предлагал воду, спрашивал о самочувствии. Аня не слышала. В ушах стоял его шепот: «Через месяц. «Кристалл-Холдинг».

Спасение обернулось новой ловушкой. Ловушкой ожидания, неопределенности и ледяного страха: а вдруг все, что было между ними в аду, растворится в нормальности этого стерильного салона?

Ее спасли от леса, от голода, от Игоря. Но спасена ли она на самом деле?

Аня сжала в кулаке край термоодеяла и закрыла глаза. Она повторяла про себя, как мантру, единственную нить, связывающую с реальностью:

Месяц это тридцать дней. Тридцать долгих, мучительно четких отрезков времени, отмеряемых не сменой дня и ночи в тайге, а визитами к врачам, показаниями полиции, бесконечными звонками журналистов и тягучими, пустыми днями в съемной однушке на окраине Москвы.

Первые дни прошли в тумане. Больница, капельницы, белые халаты.

Вопросы следователя:

— Расскажите, как вы оказались в лесу?

Она повторяла, как заученную мантру, версию, данную Максимом: романтическая поездка с мужем, ссора, он уехал, она заблудилась, потом встретила другого заблудившегося, выживали вместе.

Она опускала детали про запертую дверь, про признание Игоря.

Следователь, опытный, уставший мужчина, смотрел на нее с долей скепсиса, но не давил. Дело о пропаже жены при невыясненных обстоятельствах уже было заведено на Игоря. Его искали. Этого пока хватало.

Потом выписка.

Мир встретил ее не объятиями, а любопытными взглядами и шепотом за спиной.

Та самая, которую в тайге нашли…

С мужем что-то нечисто… С бизнесменом этим.