Книга Развод. (не) просто жить дальше, страница 82 – Алиса Верди

Я не понимаю настроения Кирилла, и от этого мне слегка неуютно.

Не из-за того, что он груб. Наоборот. Он спокоен, сдержан — и именно это сбивает.

Я привыкла к другим формам давления. Его спокойствие — не про мягкость. Оно как ровная стена — не знаешь, что за ней. И это напрягает.

— А вы со всеми так? — спрашиваю тихо. — Или только со мной?

Он чуть поворачивает голову:

— Как "так"?

— Не даете понять, что на самом деле думаете.

Бросает на меня внимательный взгляд.

— А ты хочешь понять?

Я замолкаю.

Вопрос, конечно, с подвохом. Но сама же начала. Зачем?

— Не знаю, — отвечаю после паузы. — Наверное.

Он усмехается, смотрит на дорогу:

— Тогда слушай. Сегодня ты справилась. Лучше, чем я ожидал.

Я поворачиваюсь к нему.

— А вы ожидали, что я провалюсь?

— Я ничего не ожидал. Просто хотел посмотреть, как ты вывернешься.

— Очень любезно с вашей стороны, — сухо говорю.

Он усмехается:

— Не принимай на личный счет. Я всегда так делаю. Сначала смотрю. Потом делаю выводы.

— И?

— Пока что выводы неплохие.

Я снова отворачиваюсь к окну.

Хочется сказать что-то язвительное, но не получается. Потому что часть меня — злая. А часть… радуется.

Его слова — не комплимент, но я чувствую, как внутри становится теплее.

Потому что он видел, как я старалась. Потому что он не льстил.

— Спасибо, — говорю тише. — Не знаю, зачем вы все это делаете, но спасибо.

— А вдруг мне просто интересно, на что ты способна.

Он смотрит прямо. Не улыбается. И от этого — мурашки.

— Осторожно, — говорю. — Я могу вас разочаровать.

— Разочарования — часть процесса. Но я за честность.

Молчим.

— А до этого кем работала? — внезапно спрашивает он. — Ну, до того, как занялась дизайном.

— Учителем. Младших классов, — неловко отвечаю я. — Почти всю жизнь.

— Ух ты! — говорит он.

"Ух ты"? Что это значит?

Он тоже, как Игорь, считает, что это какая-то недостойная профессия?

— Ух ты? — повторяю я, поджимая губы.

— Ну да. Это круто! У тебя, должно быть, нереальное терпение.

Я не знаю, что сказать. Обычно, когда кто-то узнавал, что я учитель, начинались или шутки про "наши пальчики устали", или снисходительные "ну, кто-то же должен".

— Дети, они же… шумные, — добавляет он. — Неубиваемо шумные. А еще непоседливые и часто непослушные. А ты, значит, умеешь держать себя в руках?

— С чего вы это взяли? — хмыкаю. — Мы же с вами познакомились, когда я устроила сцену на парковке.

Он усмехается:

— Вот именно. Тогда я, если честно, подумал: "ну пипец, истеричка".

Я смущенно опускаю глаза.

— А сейчас что думаете?

— А сейчас думаю, что у тебя был плохой день. И, по-видимости, наступил предел. У всех есть предел. Твой был в тот самый момент. И ты его прошла.

Я молчу. Эти слова попадают точно в какую-то болезненную точку. Потому что в тот день я действительно дошла до предела.

— Да, вы правы. Вы вообще видели меня с какой-то "неправильной" стороны. Я обычно не такая.

— Да? А какая ты обычно?

— Я тихая, терпеливая, уступчивая, слабохарактерная, нерешительная, робкая…

Он смеется.

— Я серьезно.

Бросает на меня удивленный взгляд.

— Ты? Робкая и нерешительная? Кто тебе такое сказал? А кто ввалился ко мне в офис и потребовал встречи, даже когда отказали по телефону? Кто практически вынудил меня к сотрудничеству, когда я обычно не беру новых людей? Кто получил заказ от моей мамы, перебравшей уже десятки именитых дизайнеров, и которой все "не то и не так"?