Книга Развод. (не) просто жить дальше, страница 11 – Алиса Верди

Я сажусь. Раньше бы уже бегала по кухне, доставала сковородку. Но не сейчас.

Смотрю, как она роется в ящиках, как будто ничего не случилось.

Для нее и не случилось. Ее мир пока еще не разрушен, и мне до безумия не хочется его разрушать.

Черт! Почему бы Игорю самому не рассказать все дочери?

Впрочем, еще неизвестно, как он все преподнесет. Лучше уж я.

— Ксюш…

— Угу?

Она достает сок, наливает в стакан.

— Мы с папой будем разводиться.

Она замирает.

Не сразу поворачивается.

Смотрит на стакан, как будто он сказал ей это, а не я.

— Что? — наконец переводит на меня глаза.. — В смысле?

— В прямом. Мы уже все решили.

— Мам, ты с ума сошла?..

— Он сам так решил.

— Подожди. — она моргает. — Это из-за… вы поссорились? Или как?

— Это не ссора. Это конец.

— Ну подожди… — она ставит стакан, бледнеет. — Ты не можешь вот так просто сказать.

— А как сказать? По протоколу? Что Игорь Александрович озвучил решение о расторжении брака? Квартиру выделил, средства обещал? Все чинно, благородно.

— Мам… — она садится напротив. — Подожди. Что произошло? Можешь объяснить по человечески? Все же было ну… вроде как нормально…

— Нормально?

Я чуть не смеюсь. Или рыдаю. Уже не разбираю, где грань.

— У твоего отца другая.

— Что? Какая еще другая?..

— Женщина. Молодая. Красивая, если тебе это важно.

Дочь смотрит на меня и молчит, прикусывает губу.

— Надо же… я и не думала, что… — начинает она и замолкает.

Что?

— Что ты не думала? — переспрашиваю я.

Она отводит взгляд.

— Нет, ничего.

Что-то не так. Я чувствую.

Блин, неужели?..

— Ты не удивлена, — пораженно выдыхаю я. — Ты удивлена тому, что я сказала, но не удивлена сути. Ты знала. Или догадывалась.

— Я не знала!

— Но не удивилась, — повторяю я.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Но в этих глазах — не шок.

В них боль.

И еще что-то. Стыд? Растерянность? Или… сомнение?

— Ты догадывалась, Ксюш?

— Нет, я просто… — она сцепляет пальцы в замок. — Я не думала, что все вот так. Что все настолько серьезно.

— Что именно, Ксюша?

— Ну… я думала, у вас просто… трудный период…

— Он называл это "трудным периодом"?

Она пожимает плечами, опускает глаза в кружку.

Да нет, не думаю, что она знала. Скорее, что-то слышала, не поняла, не связала. А теперь вот — сошлось.

— Мам… я не хочу лезть в это. Это ваши дела.

— Наши? — спрашиваю сквозь зубы.

— Знаешь, мам, — она отставляет кружку, — я не вещь! Это ваши с папой отношения. Не нужно меня во все это тянуть. Я не хочу никого выбирать. Не хочу вставать ни на чью сторону. Я люблю вас обоих.

Меня словно окатывает холодной водой.

Даже не из-за слов. А из-за тона.

Как будто я — не мать. А одна из сторон. Как в суде.

Истец. Ответчик.

Я теряюсь. То есть, понимаю, что она вроде как права. Она же наша дочь, и любит нас одинаково, и ей не хочется оказаться в роли каната, который перетягивают при разводе.

Но внутри все равно — будто нож воткнули.

Это ведь он виноват в развале нашей семьи! Неужели, она не понимает, что ее отец — предатель?

Делаю глубокий вдох. Сдержанный. Она тут правда ни при чем. Она просто ребенок. Ну, почти.

— Я не втягиваю. Я просто хочу понять… — поясняю я. — Нам ведь нужно решить, с кем ты останешься. Твой отец остается здесь, а я переезжаю в другую квартиру.

Ксюша бросает на меня быстрый взгляд, чуть сдвигая брови.