Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 35 – Ляля Либерман

— Вы не один такой, Виктор Андреевич. Мир устроен так, что сначала видят функцию. Потом — душу.

Он подошёл ближе.

Сел рядом. На расстоянии вытянутой руки. Нарушил пункт четыре целых одна десятая контракта. Без малейшей попытки соблюсти дистанцию.

— Я не знаю, как быть отцом, — признался он.

Голос сел. Почти шёпот.

— Моя мать… она не помнит меня. Я боюсь, что не смогу…

— Вы уже отец, — прервала она мягко.

Тишина между ними опять изменилась, стала добрее.

Он протянул руку.

Не коснулся живота — слишком интимно. Положил ладонь рядом с её рукой. На колено. Кожа к коже.

Она не отстранилась.

Просто перевернула ладонь. И их пальцы сомкнулись.

— Я не отниму у вас отцовство, — медленно проговорила она.

— Я не хочу отцовства по контракту, — ответил он. — Я хочу… быть рядом.

Слова дались с трудом. Как будто язык не привык к уязвимости. Как будто каждое из них приходилось вытаскивать из груди щипцами, через боль, через сопротивление.

— Тогда учитесь, — сказала она. — Начните с малого. Спросите у ребёнка, как он себя чувствует сегодня.

Он улыбнулся. Едва заметно. Почти незаметно. Только уголки губ дрогнули, только тень пробежала по лицу, только свет в глазах изменился с холодного на тёплый. Но это была улыбка. Первая за долгие годы.

— Он ещё не говорит.

— Он чувствует. А чувства не требуют слов.

Виктор кивнул. Принял.

Юрист говорил аккуратно, без лишних пауз, словно боялся потревожить воздух в комнате. Голос у него был ровный, выверенный, подходящий для цифр, сроков и формулировок, но совершенно не подходящий для разговора о будущем ребёнке.

Лиза слушала внимательно. Она давно заметила за собой эту новую привычку — не отводить взгляда и не сжимать пальцы, даже когда внутри всё начинало дрожать. Беременность изменила её тело, но куда сильнее изменила собственные ощущения. Теперь каждое слово, сказанное при ней, проходило проверку на безопасность и право существовать.

— …в случае изменения обстоятельств, — продолжал юрист, — сторона Б обязуется не препятствовать…

— Подождите, — сказал Виктор.

Юрист остановился мгновенно.

— Я хочу уточнить формулировку, — продолжил Виктор. — Здесь слишком много допуска.

Он говорил спокойно, но Лиза почувствовала знакомое напряжение. Это был тон, которым он пользовался, когда что-то выходило из-под контроля. Не раздражение — холодная концентрация, в которой не оставалось места человеку.

— Какие именно допуски? — смешался и занервничал юрист.

— Эмоционные, — ответил Виктор.

Юрист моргнул, не сразу понял, шутка это или оговорка.

Лиза тихо сказала:

— Эмоции не регулируются договором.

Виктор повернулся к ней резко.

— Именно поэтому их следует исключить.

Она выдержала взгляд.

— Вы уверены, что они уже исключены?

В комнате стало тесно.

Юрист кашлянул.

— Возможно, я подойду позже, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, собрал папку и почти выбежал.

Дверь захлопнулась. Остались только они и бумаги, которые вдруг потеряли всякий смысл.

— Вы стали иначе говорить, — огрызнулся Виктор. — Это… не соответствует нашим первоначальным договорённостям.

— Я стала иначе чувствовать, — ответила Лиза. — А это уже не пункт договора.

Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна.

— Именно этого я и хотел избежать.

— Чего? — спросила она.