Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 36 – Ляля Либерман

Он не ответил сразу.

— Зависимости, — выдавил наконец. — Смещения ролей. Иллюзий.

— Иллюзий чего? — мягко уточнила она.

Он обернулся.

— Того, что мы можем быть чем-то большим, чем предусмотрено.

Лиза почувствовала, как внутри поднимается волна — не обиды, нет. Усталости.

— Виктор, — сказала она тихо, — вы всё время говорите о том, чтоне предусмотрено. Но ни разу — о том, что происходит.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент его телефон зазвонил.

Он посмотрел на экран — и Лиза увидела, как меняется его лицо. Как будто из него вынули опору.

— Прошу прощения, — бросил он и вышел в соседнюю комнату.

Она не подслушивала. Но стены здесь были тонкими, а голос его — не слишком сдержанным.

— Да… — Я понял. — Нет, не узнаёт. — Совсем.

Он вернулся через несколько минут. Лицо — снова собранное, почти неподвижное.

— Новости из Англии, — сказал он. — Мать. Болезнь прогрессирует.

Лиза встала.

— Мне жаль.

— Это не трагедия, — ответил он автоматически. — Это течение болезни.

— Тогда почему у вас дрожат руки? — спросила она.

Он посмотрел на них, словно увидел впервые.

— Вы слишком наблюдательны, — попытался резко уклониться от ответа.

— Я просто рядом, — ответила она. — Так виднее.

Виктор сел. Человек, который внезапно понял, что долго стоял на краю.

— Она больше не знает, кто я, — сказал он. — Смотрит… как на вежливого незнакомца. Иногда благодарит.

Лиза не перебивала.

— Я всю жизнь строил системы, — продолжил он. — Чтобы ничего не рушилось. Всё подчинялось логике. Сохраняло последовательность. — А это… — он махнул рукой, — не поддаётся.

— Потому что это любовь, — сказала Лиза очень тихо.

Он вскинул голову.

— Нет.

— И утрата, — поправила она. — Страх повторения.

Он смотрел на неё долго.

— Вы говорите так, будто знаете меня лучше, чем я сам.

— Я знаю, что контроль — это не сила, — ответила она. — Просто способ не чувствовать боли.

Он закрыл глаза.

— Вы — единственный человек, — пробормотал он глухо, — при котором я не понимаю, как себя вести.

— Тогда не ведите, — улыбнулась она. — Просто оставайтесь собой.

Между ними повисла тишина. Не договорная. И не безопасная. Виктор понимал, что юридический разговор уже проигран. Потому что самое важное давно вышло за рамки текста.

Вернувшийся юрист говорил ровно и безлично.

Так говорил врач, зачитывающий показатели анализов. В которых уже нет надежды. Только цифры, статистика и беспристрастный учет. Таблица на экране была аккуратной, лишённой двусмысленностей. Пункты, подпункты, примечания мелким шрифтом. Всё логично. Просчитано до запятой.

Лиза слушала, сложив руки на коленях. За вечность научилась сидеть неподвижно. Столько длился их странный союз. Она научилась многому. Не выдавать напряжения. Не показывать слабость. Сдерживаться.

Ребёнок внутри отзывался странным теплом.

Маленькое сердце билось в ритме, который она уже различала среди прочих звуков мира. Тонкие пальцы сжимались в кулачки, толкались в стенки живота. Напоминали о себе — настойчиво, требовательно. И это ощущение вступало в противоречие с тем, что обсуждалось вслух.

Пункт семь целых четыре десятых.

«После рождения ребёнка стороны проживают раздельно. Виктор Андреевич обеспечивает материальное содержание матери и ребёнка до совершеннолетия».

Слова звучали как приговор. Или граница. Холодная, непреодолимая. Вычерченная с той же математической точностью, с какой были расставлены книги на его полках.