Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 3 – Ляля Либерман

Он вышел из самолета. Лицо сохранило привычную маску спокойствия. Ни одна мышца не дрогнула, а взгляд не выдал внутреннего напряжения. Так он всегда ходил по коридорам колледжей, где мальчишки шептались за спиной. По коридорам офисов, где подчиненные боялись поднять глаза. По палубам яхт-клубов, где старые аристократы оценивающе щурились. Ровно. Тихо. Немного подобострастно. Каждый человек, звук, аромат — часть карты, которую он строил всю жизнь. Чтобы быть первым. Во всем. Ошибки других он не прощал. Ни другим. Ни себе.

Три дня назад он сидел в кабинете «Агентства семейных решений». Элитное бюро, рекомендованное лондонским юристом, который вел дела его семьи трех поколений. Никакой рекламы, публичного доступа. Только личные рекомендации, подтвержденные финансами и репутацией.

Владелица бюро была сухой дамой в сером костюме. Седина, собранная в строгий пучок, очки в тонкой оправе. Пальцы без колец, голос без интонаций. Она протянула ему папку, бордовая кожа, тиснение золотом. Минималистичный логотип.

— Елизавета Николаевна Волкова. Двадцать пять лет. Филолог. Детская писательница.

Она открыла папку, перевернула несколько страниц.

— Дворянский род. Упоминания в архивах с семнадцатого века.

Виктор слушал молча.

— Отец и мать — геологи, погибли в экспедиции на Таймыре. Воспитана бабушкой. Бабушка — бывшая воспитанница Смольного института. Последний выпуск. Сохранила традиции.

Он кивнул.

— Образование. Филологический факультет. Кандидатская диссертация по русской литературе девятнадцатого века.

Женщина перевернула страницу.

— Пишет детские книги. Издана малым тиражом. Критики отмечают стиль. Живет скромно. Снимает квартиру в старом фонде. Доход — переводы и гонорары. Без долгов и кредитов, — она подняла глаза. — Репутация — безупречна.

Виктор молчал, вслушивался.

— Почему она соглашается? — спросил он.

Голос прозвучал деловито, без лишних эмоций. Женщина закрыла папку, сложила ладони на обложке.

— Бабушка тяжело больна, — юрист помолчала и добавила. — Онкология. Четвертая стадия. Лечение возможно только за границей. Швейцария. Германия. Суммы — внушительные. Для них, невероятные.

Виктор кивнул. Это было логично. Обмен. Здоровье за будущее. Без сантиментов и иллюзий. Никаких ложных надежд и ожиданий.

— Внешность? — поинтересовался он.

Женщина открыла папку. Фотографии.

Блондинка. Мелкие, аккуратные кудри, обрамляющие лицо. Голубые глаза — прозрачные, почти льдистые. Ямочки на щеках, едва заметные, но придающие лицу детское, беззащитное выражение. Скромное платье. Высокий ворот. Длинные рукава. Открытый взгляд. Тургеневская барышня.

Виктор замер. Пальцы сжали край папки чуть сильнее, чем следовало. Незнакомка была похожа на мать. На ту, что смеялась в саду под Петербургом. Чьи кудри развевал летний ветер. А глаза сияли, пока болезнь не погасила их. Один за другим.

Он отметил — глаза ясные, открытые, как будто готовые к наблюдению и вниманию. Но не уязвимые. Именно такой баланс он искал: естественная грация и внутренний стержень.

— Я встречусь с ней, — подтвердил он и голос не дрогнул. Хотя… эти мягкие щеки с ямочками.

И в этом была слабость, которую он никогда не признавал. Виктор хотел, чтобы бы женщина, которая станет матерью его ребёнка, немного напоминала его мать. Разумеется, только внешне.