Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 10 – Ляля Либерман

И ждал завтрашнего дня.

Серый осенний свет ложился на подоконник узкой комнаты полосами. Сам день не решался войти полностью. Лиза сидела за столом, едва помещавшимся между кроватью и стеной. Она раскладывала бумаги. Счета за коммуналку. Рецепты бабушки. Распечатка из клиники с непонятными буквами и цифрами. Каждая сумма в колонке «оплата» сжимала горло. Швейцария. Цифра, которую как стоимость, просто сознание отказывалось воспринимать.

За тонкой перегородкой бабушка неторопливо перебирала чашки. Звон фарфора был ритмичным, достоверным. Как всё в её жизни. Екатерина Петровна никогда не теряла выправки. Даже когда болезнь подкралась к ней с той же тишиной, что и дождь за окном.

— Лизонька, — раздался голос, мягкий, но без дрожи. — Ты проверила те бумаги от агентства?

— Да, бабушка. Всё в порядке.

Она не сказала «всё будет хорошо». Не могла. Но и не сказала правду. Что сумма неподъёмна. И времени остаётся меньше, чем казалось. Что она готова продать не только душу — душа и так принадлежала бабушке с самого детства. Лиза не могла рассказать бабуле о своем плане. Так, намеки о русском происхождении Виктора. О том, что он хотел бы узнать больше о городе, где когда-то жили его родственники. Со стороны матери.

Виктор подъехал к старому дому на тихой улочке, почти потерянной среди новостроек и шумного мегаполиса. Ещё издали он заметил маленькое окно на втором этаже, через которое пробивался слабый свет. Всё было скромно, почти бедно. Но Виктор знал: оценка должна быть точной. Он не тратил силы на излишества, но каждое движение и деталь имели значение.

В дверь постучали.

Не громко, но настойчиво. Три коротких удара. Точных, как метроном.

Лиза встала. Поправила платье цвета выгоревшей лаванды. Провела ладонью по мелким кудрям. В зеркале — бледное лицо, голубые глаза. Ямочки на щеках, которые появлялись даже без улыбки. Тургеневская барышня в каморке старого дома. Ирония судьбы. Она однажды написала об этом в черновике детской книги: «Бывает, принцесса живёт не в замке, а под самой крышей».

Бабушка кивнула ей. В этом кивке было всё. Одобрение. Предупреждение. Очень стыдно, но делать нечего.

Лиза открыла дверь.

Он стоял в полумраке лестничной клетки. Высокий. Подтянутый. В простом, но безупречном пальто. Светлые глаза, тёмные волосы, аккуратная стрижка. Движения экономные, без лишней энергии. Человек, привыкший тратить силы только на необходимое.

— Добрый день, Лиза. — чопорно поздоровался он.

Голос ровный, чуть глуховатый. С едва уловимым акцентом. Не английским — скорее, отстранённостью человека, для которого русский язык был картой без эмоций.

— Проходите, Виктор Андреевич.

Она сказала: «Добрый день». Виктор ощутил непонятный толчок в грудь. Голос ее звучал тихо, с лёгкой литературной ноткой, как цитата из XIX века.

Он вошёл. Не огляделся с любопытством и не поморщился от тесноты. Просто занял пространство. Как корабль входит в бухту, зная, что здесь его место.

Тишина легла между ними. Такая, что бывает перед первым взмахом весла. Когда вода ещё не разрезана, но готова всплеснуться волной.

Виктор оценивал пространство, освещение, расстановку мебели. Всё говорило о скромности, но с внутренним порядком. Он смотрел на Лизу. Его внутренний контроль, вдруг встретился с чем-то необъяснимым. А ведь он привык управлять всем.