Книга Рыцарь для Лики, страница 37 – Галина Миленина

— Ничего не поняла! – войдя в комнату, воскликнула Лика. – Какой особенно тяжкий грех ты могла совершить? И какая деятельность от тебя требуется, чтобы грех этот прочувствовать и осознать? – удивлённо вскинула брови дочь и уставилась на мать.

— Требуется не так уж много – в течение полугода ежедневно утром и вечером читать специальные молитвы, раскаиваться и просить прощения. Я готова и на большее, но дело не в этом, то есть в этом, но…

Лика села рядом:

— Мам, давай по порядку и с самого начала. В чём дело?

Мама вытерла слёзы и, глядя мимо дочери, с тяжёлым вздохом произнесла:

— Попробую. Перед Пасхой, ты помнишь, я постилась, как положено, впервые причащалась и даже решила исповедоваться. Только я ведь не знаю ни законов церковных, ни правил – и как вести себя, и что говорить. Бывает, зайду в церковь и не знаю, в какой угол приткнуться, куда там свечи ставить – где за здравие, а где за упокой. Вот батюшка сам помогает нам и задаёт вопросы на исповеди, перечисляет грехи наши. Среди других вопросов были и про убийство. Конечно же, я никого не убивала, но он спросил, делала ли я аборты. Это тоже убийство и, может быть, самое страшное, только мы почему-то не задумывались об этом. Особенно раньше, когда контрацепция была на низком уровне, мы с твоим отцом молодые, легкомысленные, в общем, был грех – и не раз. Я призналась. Помню, священник так строго сказал: «Не одна у тебя дочь, запомни, а трое детей. Только двое мертвы, а одна жива! Молись обо всех и кайся!» Я ежедневно молилась, постилась и вот вчера опять пришла в этот же монастырь на службу. После службы так душа воспарила, такая лёгкость в сердце появилась, умиление до слёз, не могу тебе передать своё состояние! Подошла моя очередь к батюшке на исповедь, а он снова задаёт те же вопросы и опять спрашивает: «Делала ли ты аборты?» Я растерялась, но говорю правду: да, мол, делала. Ух, как он сверкнул глазищами своими, как разозлился, распутницей назвал, грозился отлучить от церкви, слушать меня не хотел, а я и слова не смогла вымолвить, так испугалась и расстроилась. Он, видно, понял, что я не двадцать лет назад, а опять за этот короткий период, уже после нашей последней исповеди, успела. А у меня ни сил, ни слов не было ему противоречить. Он так разгневался, епитимью мне назначил, а вообще сказал, что от церкви меня надо отлучить. Я еле домой вчера добралась, так мне плохо было. Вот такая история. Со вчерашнего дня не могу прийти в себя – камень лежит на сердце, даже вздохнуть глубоко не могу.

— Да, крутая поддержка, ничего не скажешь!

— Ну ты-то как себе представляла отношения с монахами? Они ведь до сих пор утверждают, что Бог создал женщину из ребра мужчины, хотя отлично знают, что и у нас, и у них по двенадцать рёбер с каждой стороны, а женский половой гормон образовался из мужского в результате отрыва метильной группы в десятом положении!

Лика посмотрела изумлённо на мать, потом подошла и крепко обняла:

— Мама, ты в какой монастырь ходила?

— Да в N-ский мужской монастырь.

— В мужской? – удивилась Лика.

— Ну да, туда все ходят на службу, и женщин всегда больше, чем мужчин. Он же ближе к нашему дому. Но священники все такие строгие. Может, мне туда не ходить больше? – робко спросила мать.

— Да уж, мамуль. Я тоже думаю, не надо тебе туда больше ходить, – не смогла сдержать улыбки Лика. – Подыщи себе другого духовника, подобрее.