Книга Путь Строителя 8, страница 68 – Алексей Ковтунов

Огляделся по сторонам, и картина предстала такая, что хоть на стену вешай. Фальк сидел на обломке тарана, привалившись спиной к перекладине, и улыбался так, будто до сих пор не мог поверить, что все закончилось хорошо. Тарн устроился на земле рядом, ноги вытянул, руки бросил вдоль тела и тоже лыбился, глядя куда-то в небо сквозь пустую крону поваленной лиственницы.

Довольный расслабленный Больд сиял ярче всех, улыбка во все лицо, и если бы не перемазанные черной липкой жижей руки и физиономия, выглядел бы как ребенок, которому разрешили поиграть с настоящим оружием.

Собственно, все мы выглядели примерно одинаково, перепачканные с головы до ног соком лиственницы и уставшие до дрожи в руках, но при этом до неприличия довольные. Работа прошла как надо, результат лежит перед нами в виде двух половин огромного ствола и разбросанных по поляне веток, и ощущение от этого такое, что хочется просто сидеть и смотреть на все это, ни о чем не думая.

Так и сидели минут пятнадцать, молча разглядывая развалины. Никто не торопился, никто не дергался, и даже Больд, который обычно не может усидеть на месте дольше тридцати секунд, спокойно сидел и щурился на солнце.

— А давайте пень выдерну, чего добру пропада… — вдруг резко подскочил Больд, но остальные среагировали мгновенно и схватили его за руки.

— Не-не-не! Сиди-сиди, все хорошо, не надо! — заголосили мы втроем, и Больд послушно плюхнулся обратно, хотя по лицу было видно, что он искренне не понимает, чего все всполошились.

Поймал себя на мысли, что после увиденного стал вести себя точно так же, как остальные деревенские, которые старательно оберегают Больда от любого перенапряжения. Не потому что боятся за него, нет, скорее все-таки за себя и окружающих.

Пусть лучше отдыхает, а то вдруг в следующий раз стоп-слово «Дагна» не сработает, и тогда от леса останется одна просека до горизонта. Кстати, надо будет потом поинтересоваться у нее, почему Больд ее настолько слушается. Может и не боится вовсе, просто не хочет расстраивать. Если так, то слухи деревенские, пожалуй, не врут, и это даже трогательно, хотя лезть в чужую личную жизнь я точно не собираюсь.

— Ну что, правда, хватит сидеть, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — Надо тащить добро, оно в деревне нужнее. Да и на Ольда хочу посмотреть, как он радоваться будет.

— Хах! Точно же, поскорее бы его рожу увидеть, — хохотнул Фальк и тоже встал. — Помню, принес ему из дальнего похода веточку черной ели, так он чуть не расплакался! Носился потом с ней, не знал, что из нее изготовить.

— И что в итоге? — не сдержал я любопытства.

— Да вот, — он показал на свой нож, и рукоятка на нем действительно оказалась черная, покрытая красивым узором из мелких переливающихся прожилок. — Рукоять мне переделал. Шикарная, кстати, запахи вообще не впитывает, к руке будто прилипает. Ну и себе тоже что-то сделал, у него там этой ели осталось еще на три таких рукоятки.

— Ну вот, теперь лук тебе сделает, — усмехнулся я, и Фальк задумался.

И видно было, что задумался всерьез, потому что лиственница для лука — это действительно совсем другой уровень. Пружинит, Основу держит, прочности хватит на десять поколений охотников и их внуков.

— Но если будет делать лук, пусть меня позовет, — добавил я. — Может руну какую нанесу, кто ж знает.