Книга Путь Строителя 4, страница 103 – Алексей Ковтунов

И ведь у меня в распоряжении только одна простейшая руна накопительного типа, а сколько их вообще существует? Наверняка есть руны на прочность, на жаростойкость, на водоотталкивание, и ещё десятки видов, о которых я пока понятия не имею. Эдвин наверняка знает, но из него информацию приходится вытаскивать по крупицам, как дёготь из железного дерева. Ничего, торопиться некуда, освою для начала одну как следует, а там видно будет.

Голема в прошлый раз я встретил значительно дальше вверх по течению, но всё равно каждые несколько шагов останавливался и оглядывался. Привычка полезная, особенно когда знаешь, что где-то поблизости бродит глиняная болванка, способная одним ударом вколотить тебя в землю по плечи. Подозрительных наплывов глины посреди ручья замечено не было, следов на берегу тоже, так что можно было копать и изучать вполне спокойно. Можно, но не расслабляясь.

Вот только в какой-то момент спокойствие закончилось.

У самой воды, наполовину в ручье, наполовину на берегу, лежала косуля. Точнее, то, что от неё осталось. Тело изувечено настолько, что опознать животное удалось только по голове и тонким ногам, торчащим под неестественными углами. Шкура заляпана бурой глиной, кости переломаны, и переломаны не просто, а каким-то особым усердием, каждая конечность в нескольких местах, словно кто-то бил не ради убийства, а ради самого процесса. Трава вокруг пропитана кровью и глиной вперемешку, и от этого сочетания картина выглядела совсем уж скверно.

Нет, я не вегетарианец и идею убийства животного ради пропитания считаю вполне разумной. Охотники бьют дичь каждый день, и в этом нет ничего предосудительного, мясо кормит деревню, шкуры идут на одежду и ремни, кости перемалывают на удобрения. Круговорот жизни в отдельно взятом лесу. Но зачем было уродовать тушу так, будто от этого зависело что-то важное? Хотя, судя по глине на шкуре и вокруг, ответ на этот вопрос я уже знаю.

Прошёл чуть дальше, и ответ подтвердился. Голем стоял неподвижно по центру ручья, опустив руки-колотушки вдоль тела, и руна на лбу мерцала тусклым желтоватым светом. Вот только сам голем стал заметно крупнее. Вчера он доставал мне до пояса, а сейчас перед глазами стоял вполне упитанный коротышка, мне по грудь, с колотушками размером с хорошую дыню. Можно было бы подумать, что это другой экземпляр, мало ли их тут водится в этом ручье, но каменный нос на месте. Булыжник, которым я запустил ему в физиономию, так и торчал из глиняной морды, видимо, приглянулся.

Даже обидно стало, если честно. Где-то в глубине души, несмотря на вчерашнее и всё, что между нами произошло, я относился к этому глиняному недоразумению почти по-доброму. Ну да, голем, ну да, пытался меня прибить, но ведь может он разумный? Может, с ним удастся подружиться, научить его чему-нибудь полезному, а взамен аккуратно соскребать тонкий слой глины и лепить из неё кирпичи. Совсем тонкий, чтобы ему не было неприятно. Мечта, конечно, идиотская, но красивая.

Вон, лиственница прижилась во дворе, и срубить её теперь рука не поднимается. Хотя это скорее последствия Эдвиновых удобрений и неизвестных манипуляций старика, чем моя сентиментальность.

Но сейчас я посмотрел на голема другими глазами, и помогла мне в этом бедная косуля. Бедная, потому что полегла от глиняных колотушек, а могла бы оказаться у меня на вертеле и сытно накормить на пару дней. Или скакала бы себе спокойно по лесу, так тоже неплохой вариант.