Книга Ласурские призраки, страница 122 – Мария Ермакова

Ярко-оранжевая лягушка, размером с голову годовалого ребенка, с укоризной посмотрела на мага. Из ее пасти торчало стрекозиное крылышко.

— Интересно, она понимает речь? – спросил Попус, явно устыдившись взгляда.

— Давайте проверим! – воскликнул Вырвиглот и повернулся к лягушке: – Уважаемая Марья Маревна, мы бы хотели помочь вам, но не знаем, как!

Лягушка оглядела тролля с макушки до пяток, прожевала крылышко и глубокомысленно заметила:

— Ква!

Вита и Дробуш переглянулись.

— Нам с Алем нужно взглянуть на нее поближе, – сказала волшебница.

Тролль подхватил обоих на руки, посадил себе на плечи и шагнул в воду.

Лягушка сидела спокойно, но когда Дробуш навис над ней всей своей тушей, заволновалась и заворчала. Ворчала она как собака, и Семаргл счел необходимым ответить. У него оказался такой звонкий лай, что Вита поспешила заткнуть уши.

Альперт что-то произнес, однако волшебница не расслышала. Сердито посмотрела на собаку, и накрыла лист с лягушкой и Дробуша щитом, отсекшим звуки.

— Аль, прости, что ты сказал?

— Какие у нее глаза, – потрясенно повторил маг, – прямо в душу смотрят!

Глаза у лягушки были ярко-синие, как васильки, и полные такой печали, что сердце у Вительи сжалось.

— Эй, Марья Маревна, не грусти, – пробормотала она, чувствуя себя глупо, но надеясь, что та ее поймет, – мы постараемся помочь!

Поняло ее земноводное или нет, было неясно, однако ворчать оно перестало.

— Ну-ка, что на тебе за чары такие… – пробормотала волшебница, протягивая к лягушке руки. – Аль, ты тоже смотри и говори мне, что видишь.

В его глазах загорелся азартный огонек. Вита снова поймала себя на мысли, что Альперту Попусу нравится быть магом.

— На первый взгляд, обычное зачарование долгосрочного действия, – спустя несколько минут сосредоточенного разглядывания магического плетения сообщил Аль.

— Вот именно, – кивнула Вителья, – только она не зачарована, а превращена. Подобное действие оказывает на Дробуша его оберег. Артефакты такого уровня меняют характеристики реальности, иначе проблем не оберешься, например, с настоящим размером или весом тролля в городской среде. Но меня что-то смущает. Здесь что-то неправильно, Аль, а вот что, я не понимаю.

— Ты можешь показать мне, как видишь плетение? – спросил маг.

Волшебница сделала несколько пассов, и в воздухе над лягушкой замерцала разноцветная схема, очень похожая на вышивку гладью блестящими нитками.

— Следи за основной плетью, – Альперт ткнул в нее пальцем, – у ее основания… почти прозрачная нить… Видишь?

Вителья не заметила бы ее, если бы Попус не обратил внимания. В основное полотно чар было искусно вплетено какое-то неизвестное ей заклинание.

— Я бы хотел найти свиток, – маг посмотрел на волшебницу. – Заклинание из демонологии, но плетение не Ласурское… Даже затрудняюсь сказать, где так колдуют!

— Опять демонология, – Вита всплеснула руками, едва не навернувшись с плеча Дробуша, – да что ж это такое! Аль, мы сможем это распутать? Если я правильно понимаю, разум бедной девушки с каждым днем все больше становится разумом лягушки. Это подобно одержимости…

— К сожалению так, – Попус разглядывал мерцающую картинку с таким выражением, будто любовался прекрасной картиной. – Но одно я знаю точно – это делал мастер!

Вителья посмотрела на лягушку – в глазах той стояли слезы, и она совершенно не обращала внимания на летающих вокруг стрекоз.