Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 58 – Мария Соник

В понедельник он явился в библиотеку ровно в назначенное время. Я машинально бросила взгляд на настенные часы — без пятнадцати семь. Он сел напротив, и я невольно задержала взгляд, изучая его, как незнакомый вид растения. Форменная рубашка застегнута на все пуговицы — не то что раньше, когда он щеголял с расстегнутым воротом, открывающим ключицы. Тетрадь — чистая, в твердой обложке, даже обложку, кажется, содрал с учебника по высшей магии, чтобы выглядело прилично. Ручка — простая, черная, без встроенных артефактов для списывания. Я почувствовала себя дозорным, который охраняет крепость, а враг вдруг сложил оружие и требует переговоров.

— Я готов, — сказал он.

Голос звучал ровно, без привычной ленивой растяжки гласных, без той хрипотцы, которая обычно появлялась, когда он не выспался после очередной гулянки. Он смотрел серьезно, даже сухо. Ни тени улыбки, ни намека на подкол.

Я моргнула. Раз. Второй. Проверила, не слишком ли ярко горят магические светильники, не навеяли ли они мне галлюцинацию. Нет. Он сидел, сложив руки на столе, и ждал, чуть склонив голову к плечу — жест, который я никогда у него раньше не замечала.

— Начнем с теории энергетических потоков, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал так же спокойно, как его. Открыла учебник на закладке, которую приготовила еще утром, и уточнила: — Ты читал прошлую главу?

— Да.

Я удивилась еще больше. В прошлый раз на аналогичный вопрос он ответил что-то вроде «я пролистал, но там скучно», после чего полчаса выводил меня из себя глупыми уточнениями. Сейчас же он просто кивнул, и в этом кивке чувствовалась уверенность человека, который действительно открывал книгу.

— И что ты понял? — спросила я, готовясь к очередной порции абсурда.

Он ответил. Я слушала и чувствовала, как медленно, предательски округляются мои глаза. Он говорил по делу. Четко, структурированно, отделяя главное от второстепенного. Ни «энергия — это типа сила, которая бежит по венам», ни «мой дед говорил, что поток должен быть жестким, иначе ты баба». Нет. Он использовал термины, которые мы разбирали две недели назад, и даже вставил пару уточняющих вопросов:

— На странице сто четырнадцать, в третьем абзаце, говорится о спиральной структуре потока. Но на схеме ниже изображен прямой вектор. Это противоречие или я что-то упустил?

Я открыла рот, чтобы ответить, и закрыла. Внутри что-то ёкнуло. Этот парень, который в прошлый раз только и делал, что щипал меня за мантию, когда я отворачивалась, сейчас вел себя как образцовый студент из старшей группы, который готовится к выпускному экзамену.

— Тебя что, подменил кто-то? — не выдержала я, отложив учебник.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать, и повисли в воздухе колючей, неловкой тишиной. Я ждала, что он рассмеется, сощурится, скажет что-нибудь вроде «ты правда поверила во все это?». Но он лишь улыбнулся. Улыбка вышла странной — сдержанной, уголки губ дрогнули едва заметно, словно он разрешил себе только малую толику того веселья, которое обычно плескалось через край.

— Я же говорил, что хочу учиться, — ответил он.

— Тогда почему раньше ты вел себя как… — Я осеклась, подыскивая слово помягче, но в голову лезли только те, что крутились на языке все прошлые недели.

— Как кто? — поддел он, и в голосе мелькнула тень прежнего Лайама — того, кто любил загонять меня в угол вопросами.